Аллегория в изобразительном искусстве

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Витебский государственный университет им. П.М. Машерова

Художественно — графический факультет

Кафедра изобразительного искусства

Курсовая работа

на тему: «Аллегория в изобразительном искусстве»

Исполнитель: студентка 4-го курса

художественно — графического факультета

Фролкова Анна Дмитриевна

Руководитель: Костогрыз Олег Данилович

Витебск 2009

Тезаурус

Аллегомрия (от др. -греч. ?ллзгпсЯб -- иносказание) -- один из способов эстетического освоения действительности, прием изображения предметов и явлений посредством образа, основой которого является иносказание. В А. чаще всего используются отвлеченные понятия (добродетель, совесть, истина), типичные явления, характеры, мифологические персонажи -- носители определенного, закрепленного за ними аллегорического содержания (Минерва -- богиня мудрости), А. может выступать и как целый ряд образов, связанных единым сюжетом. В то же время для А. характерно однозначное иносказание и прямая оценочность, закрепленная культурной традицией: смысл А. может быть истолкован достаточно прямолинейно в этических категориях «добра» и «зла». А. близка к символу, а в определенных случаях совпадает с ним. Однако символ более многозначен, содержателен и органично связан со структурой чаще всего простого образа. Нередко в процессе культурно-исторического развития А. утрачивала свое первоначальное значение и нуждалась в ином истолковании, создавая т. обр. новые смысловые и художественные оттенки (притча о сеятеле в «Евангелии»). В истории философии первые попытки вычленить А. предпринимаются в эпоху эллинизма и связаны со стремлением истолковать древние тексты (например, «Илиаду» и «Одиссею» Гомера) как следующие друг за другом А. При этом содержание не отделялось от формы высказывания, и А. смешивалась с символом. Наиболее широко А. используется в средние века как иносказательное выражение всех ценностей бытия; в эпоху Возрождения А. распространена в таких направлениях ис-скуства, как маньеризм, барокко, классицизм. А. чужда рационалистической философской традиции 19−20 вв. Однако аллегорическая образность характерна для творчества П. Б. Шелли, М.Е. Салтыкова-Щедрина, П. Верхарна, Г. Ибсена, А. Франса. И до сих пор А. традиционно используется в различных литературных жанрах, в том числе и философского характера (например, «Чума» Камю). И.K. Игнатьева

Атрибут (от лат. Attributum — свойство, принадлежность, существенный признак) — в логике А. наз. нераздельное от предмета свойство, без которого понятие о нем изменяется. В искусстве А. наз. символическая принадлежность, свойственная какому-либо лицу, преимущественно внешний предмет, значение которого улавливается даже неопытным глазом. Тогда как образованному зрителю для различения Зевса от Гермеса достаточно обратить внимание на характеристическое выражение лиц, формы тела и т. п., большинство различает их по А.: у первого — перун, у второго — крылатый жезл; также по А. отличают: Нептуна — трезубец, Геркулеса — львиная кожа, Минерву — сова, Геру — павлин, Артемиду — луна на голове, Венеру — голубь, Горгону — змеи в волосах и т. п. Аллегорические фигуры различаются преимущественно А-ми, которые, заменяя надписи, служат, таким образом, как бы языком художника, напр. весы и меч — А-ты Правосудия, лук и стрелы — Любви. Произведения искусства, украшающие храмы и назначенные для возбуждения религиозного чувства в массе, только помощью А. для нее ясны, и чем ниже искусство, тем важнее для него атрибуты. Так, наприм., на религиозных изображениях индусов, древних египтян, греков, римлян и христиан часто встречаются А., имеющие большею частью символическое значение (см. Символ). А. наз. также характерный орнамент, коим выражается назначение здания, таковы кресты на церквах, гербы на частных домах и т. п.

Аниме, от англ. animation -- мультипликация) -- японская анимация.

Вемкторная грамфика (другое название -- геометрическое моделирование) -- это использование геометрических примитивов, таких как точки, линии, сплайны и многоугольники, для представления изображений в компьютерной графике.

Dark Art — направление изобразительного искусства. Этноним с английского переводится как «темное искусство».

Коллаж (в переводе французское слово collage означает наклеивание) -- технический прием в изобразительном искусстве, заключающийся в наклеивании на какую-либо основу материалов, отличающихся от нее по цвету и фактуре, и позволяющий добиться большего эмоционального впечатления от неожиданного сочетания разнородных материалов.

Клип-арт (от англ. ClipArt) -- набор графических элементов дизайна для составления целостного графического дизайна.

Маньеризм (итал. manierismo, от maniera — прием, манера), течение в европейском искусстве 16 в., зародившееся в лоне искусства итальянского Возрождения и отразившее кризис ренессансных гуманистических идеалов.

Массюреализм (Massurrealism) -- одно из направлений современного искусства конца ХХ столетия, для которого характерно сочетание массмедиа, поп-арта, сюрреалистических образов и современных технологий. Термин массюреализм был введен художником по имени James Seehafer в 1992.

Плагины — маленькие программы, которые вызываются внутри другой программы.

Пимксельная грамфика (или пиксел-арт, от англ. pixel art) -- форма цифровой живописи, созданной на компьютере с помощью растрового графического редактора, где изображение редактируется на уровне пикселей.

Символизм (от фр. symbolisme, от греч. symbolon — знак, опознавательная примета) — эстетическое течение, сформировавшееся во Франции в 1880—1890 и получившее широкое распространение в литературе, живописи, музыке, архитектуре и театре многих европейских стран на рубеже 19−20 вв. Огромное значение символизм имел в русском искусстве этого же периода, приобретшего в искусствоведении определение «Серебряный век».

Символ художественный (греч. уэмвплпн — знак, опознавательная примета) — в искусстве есть характеристика художественного образа с точки зрения его осмысленности, выражения им некой художественной идеи. В отличие от аллегории, смысл символа неотделим от его образной структуры и отличается неисчерпаемой многозначностью своего содержания.

Татуировка (англ. tattoo) — способ нанесения рисунка на тело посредством введения пигмента под кожу.

Фотомонтаж — составление из фотографических снимков или их частей единой в художественном и смысловом отношении композиции.

Цифровамя жимвопись -- создание электронных изображений, осуществляемое не путём рендеринга компьютерных моделей, а за счёт использования человеком компьютерных имитаций традиционных инструментов художника.

Школа Фонтенбло — название группы мастеров (живописцев, архитекторов, ювелиров и пр.), работавших во дворце Фонтенбло, который был центром Ренессанса в северной Европе при короле Франциске I и его приемниках. С их работами во французское искусство вошёл маньеризм.

Введение

Вы, конечно, слышали выражения: «Перекуем мечи на орала» или «Очистим авгиевы конюшни». Но вряд ли вы задумывались над тем, что это -- аллегории. В образной, метафорической форме они призывают к окончанию войн и миру, говорят о необходимости разобраться в каком-нибудь сложном деле. Такое выражение и называется аллегорией (от греч. allegoria — иносказание).

В форме яркого образа аллегория обозначает какое-нибудь отвлеченное понятие, которое трудно передать кратко. Есть такие аллегорические образы, которые понимают все люди, независимо от языка, на котором они говорят. Вот, например, Фемида — богиня правосудия. Образ женщины с завязанными глазами и весами в руке стал общепринятой аллегорией правосудия. Хорошо известен и другой образ. Это змея, обвившая чашу, — аллегория медицины.

Как художественный прием аллегория широко используется в литературе, живописи, скульптуре. Так упоминание о грозе в одноименной пьесе А. Н. Островского имело четко выраженный аллегорический смысл. Зритель воспринимал его не как указание на конкретное явление природы, а как олицетворение двух непримиримых сторон, сталкивающихся друг с другом.

Большое число аллегорий, конечно, связано с библейскими образами и символикой. Богородица выступает как аллегория нравственной чистоты, Иуда — лжи и предательства, Иов — смирения.

Нередко аллегорической образ может выражать и определенное отношение к изображаемому. Так, Ильф и Петров использовали библейский образ золотого тельца, олицетворяющий богатство. Но, чтобы подчеркнуть его ироническое звучание, превратили тельца в теленка. Получился очень емкий и запоминающийся аллегорический образ, олицетворяющий бессмысленность погони за богатством. Аллегомрия (от др. -греч. ?ллзгпсЯб -- иносказание) — изображение отвлеченной идеи (понятия) посредством образа. Смысл аллегории, в отличие от многозначного символа, однозначен и отделен от образа; связь между значением и образом устанавливается по сходству (лев — сила, власть или царственность). Аллегория используется в баснях, притчах; в изобразительных искусствах выражается определенными атрибутами. Например, правосудие — женщина с весами.

Термин этот появляется в древнегреческом языке, потом на латыни. Заметнее господство аллегории в Риме. Но сильнее всего она властвовала в поэзии и искусстве Средних веков с конца XIII века, в то время брожения, когда наивная жизнь фантазии и результаты схоластического мышления взаимно соприкасаются и, насколько возможно, стараются проникнуть друг в друга. Так -- у большинства трубадуров. «Feuerdank», греческая поэма XVI века, в которой описывается жизнь императора Максимилиана, может служить примером аллегорическо — эпической поэзии. Аллегорию можно встретить у Цицерона в трактате «Оратор» в качестве литературного приема. Такое понимание термина доживает до Ренессанса, до «Божественной комедии» Данте, «Освобожденного Иерусалима» Тассо и «Генеалогии богов» Боккаччо. Тассо полагает, что аллегории учат людей добродетели. Английский философ Фрэнсис Бэкон в «Мудрости древних» видит в них последствия разрушения древних мифов. Некогда царствовал Посейдон, могущественное божество морей, люди верили в его реальность, теперь же он олицетворяет водные стихии. Такое превращение произошло со всеми божествами и героями. Более того, древни легенды стали рассматриваться как собрания всевозможных аллегорий.

Аллегория. Исторический аспект

Впервые значение аллегорий для изобразительного искусства, исследовал Винкельман, видный теоретик XVIII века.

Иоганн Иоахим Винкельман родился 9 декабря 1711 года в небольшом немецком городке Стендале. Винкельман под водительством Адама Фридриха Эзера (1717--1799), художника оказавшего большое влияние на формирование вкуса молодого Гёте, открывает для себя шедевры античности и Ренессанса. Винкельман написал несколько работ о своих излюбленных шедеврах -- о Бельведерском торсе, Аполлоне Бельведерском, о раскопках Геркуланума, а также о грации, об аллегории, об античной архитектуре. Но он не ограничивался написанием ученых трактатов об искусстве: одновременно с этим по просьбе племянника барона Штоша Винкельман составил чрезвычайно подробный каталог собранной бароном знаменитой коллекции резных камней, намереваясь впоследствии ее продать. Другим образцом археологической эрудиции Винкельмана является написанный в духе графа де Кейлюса двухтомный труд на итальянском языке «Неизвестные памятники древности» (Рим, 1767). Слава Винкельмана пришла к нему с выходом в свет в 1764 году книги «История искусства древности» — первый образец научной истории искусства, где рассматриваются не отдельные мастера, а искусство в целом в его расцвете и упадке. Не ограничиваясь описанием сюжета и оценкой достоверности передачи натуры, Винкельман пытался охарактеризовать образный язык, художественные особенности того или иного произведения искусства, став одним из создателей методики искусствоведческого анализа. Хотя Винкельману были известны лишь произведения эпохи эллинизма или римской копии, он сумел подойти к правильному пониманию общественных и конкретно-чувственных жизненных основ древнегреческого искусства, причиной расцвета которого считал климат, государственное устройство и, главное, политическую свободу. Идеал Винкельмана — греческая скульптура эпохи классики, в его трактовке идеальная и возвышенная, облагораживающая действительность, чуждая всего обыденного и личного. Идеализируя античность, Винкельман считал древнегреческое искусство образцом для всех времён и народов. Призывая художников вернуться к изучению природы, Винкельман под этим, однако, подразумевал подражание античным образцам. Выдвинутое Винкельманом, истолкование античного искусства, ставшее известным в 60-е гг. 18 в., послужило эстетической основой для становления классицизма в Германии (А.Р. Менгс, А. Тишбейн и др.) и других европейских странах (Ж.Л. Давид, Б. Торвальдсен, А. Канова и др.) и оказало большое влияние на творчество мастеров 1-й половины 19 в. Скончался 8 июня 1768 г.

В эстетике И. И. Винкельмана среди коммуникативных проблем на первое место выдвигается проблема аллегории, которая рассматривается им как «естественный знак», противопоставляемый произвольных знакам.

Необходимость такого средства репрезентации обусловлена, по Винкельману, потребностью изображать не только «отдельные предметы одного рода», но и «то, что обще многим отдельным предметам, а именно общие понятия». Каждое свойство отдельного предмета, будучи мысленно отделено от того, в чем оно заключено, образует такое общее понятие. Выразить это общее понятие в искусстве, то есть так, чтобы оно могло «сделаться доступным чувствам» можно лишь «в виде образа, который, будучи единичным, относится тем не менее не только к единичному, а ко многим».

Весь этот ход рассуждений Винкельмана подтверждает замечание Б. Сфренсена о том, что путь от знака к значению в так понимаемой Винкельманом аллегории идет посредством дискурсивного мышления, а отношение между знаком и значением объясняется рационалистически.

Беря за образец аллегории греческое искусство эпохи его расцвета, Винкельман считает, что чем больше понятий включает в себя изображенная фигура в аллегории, тем она возвышеннее, «и чем больше она заставляет о себе задуматься, тем глубже производимое ею впечатление и тем более она становится доступной чувствам» (4). Всякая аллегория, как и всякое поэтическое творчество вообще, имеет в себе нечто загадочное и доступное не каждому. Достигается это в аллегории, в частности, тем, что обозначаемое тем или иным знаком должно находиться «в возможно более отдаленном к нему отношении». Однако, Винкельман за то, чтобы аллегорические картины в то же время были ясными. Древние, отмечает он, «придавали ясность своим картинам большей частью при помощи таких признаков, которые свойственны лишь этой вещи и никакой иной». Винкельман за то, чтобы избегать «всякой двусмысленности, против чего грешат аллегории художников, где олень должен обозначать крещение, но также и месть, муки совести и лесть». Ясность и ее противоположность создается, по мнению Винкельмана, большей частью временем и обстоятельствами. «Когда Фидий впервые придал своей Венере черепаху, то, вероятно, очень немногие знали, в чем была цель художника, а тот, кто первый наложил на эту богиню оковы, был очень смел. Со временем символы эти приобрели такую же известность, как и сама фигура, которой они были приданы».

В центре эстетики Винкельмана стоит понятие красоты. Красота в искусстве, по его мнению, достигается, как это было у древних греков, подражанием прекрасному в природе. В этой связи в его эстетике получает разработку и категория изображения. Во-первых, считает Винкельман, изображение в искусстве может подражать единичному предмету, вследствие чего получается похожая копия, портрет — путь, который, по его мнению, ведет к голландским формам и фигурам. Во-вторых, изображение может собирать воедино наблюдения над целым рядом единичных предметов, этот путь ведет к обобщающей красоте и к «идеальному изображению». Это — путь, который избрали греки.

Обобщающую красоту и идеальное изображение можно получить при воспроизведении прекрасных тел, красоты природы и души человека, причем выражение «великой души далеко превосходит изображение прекрасной натуры». Чтобы достигнуть в изображении выражения великой души, художник должен почувствовать в себе самом ту силу духа, которую он запечатлевает.

Идеальное состояние в развитии искусства Винкельман оценивает как царство «обобщающей красоты». Отклонением от этого он считает подчинение красоты символической (знаковой) репрезентации (что наблюдается, по его мнению, у примитивных художников), а также перегруженность, излишество «красот и украшений», свойственных в частности вычурному искусству барокко.

Придавая, как просветитель большое значение аллегории, Винкельман в то же время выступал против чрезмерного увлечения ею в эстетике барокко. «Эта эстетика везде и во всем видела аллегорию, эмблемы, девизы». Ее сторонники в том, «что называется натурой», «не находили ничего, кроме ребяческой простоты» и считали для себя обязательно начинать ее девизами, эмблемами и пр., старались сделать все более «поучительным, сообщая в надписях, что картины обозначали и чего они не обозначали».

Он разделяет аллегории на два типа: «возвышенный» и «простой». Возвышенный относится к образам, ведущим происхождение от древнегреческих мифов, простой же относится к обозначению явлений современности, будь то олицетворение знаний, истины, пороков или добродетелей. Винкельман считал, что аллегории — своеобразный дописьменный язык, определенный способ мифологического мышления. Так как он настаивал на необходимости возрождения античности как основы хорошего вкуса, а именно классицизма, то видел в аллегории основу этого стиля.

Классицизм как стиль — это система изобразительно-выразительных средств, типизирующих действительность сквозь призму античных образцов, воспринятых как идеал гармонии, простоты, однозначности, упорядоченной симметрии. Таким образом, этот стиль воспроизводит лишь рационалистически упорядоченную внешнюю оболочку античной культуры, не передавая её языческой, сложной и нерасчленимой сущности. Не в античном наряде, а в выражении взгляда на мир человека абсолютической эпохи заключается суть стиля классицизма.

Аллегория -- художественное обособление посторонних понятий с помощью конкретных представлений. Религия, любовь, справедливость, раздор, слава, война, мир, весна, лето, осень, зима, смерть и т. д. изображаются и представляются как живые существа. Прилагаемые этим живым существам качества и наружность заимствуются от поступков и следствий того, что соответствует заключённому в этих понятиях обособлению, например, обособление боя и войны обозначается посредством военных орудий, времён года -- посредством соответствующих им цветов, плодов или же занятий, беспристрастность -- посредством весов и повязки на глазах, смерть -- посредством клепсидры и косы. Очевидно, аллегории не достаёт полной пластической яркости и полноты художественных творений, в которых понятие и образ вполне друг с другом совпадают и производятся творческой фантазией неразлучно, как будто сросшимися от природы. Аллегория колеблется между происходящим от рефлексии понятием и хитроумно придуманной его индивидуальной оболочкой и вследствие этой половинчатости остаётся холодной. Аллегория, соответствуя богатому образами способу представления восточных народов, занимает в искусстве Востока видное место. Напротив, она чужда грекам при чудной идеальности их богов, понимаемых и воображаемых в виде живых личностей.

Аллегория в искусствах

Литература

Существует преграда на пути понимания сущности аллегории. Она таиться в самой истории этого термина. Он возник на излете великой культуры Эллады. Аристотель и слыхом не слыхивал об аллегории, которую ввели позднее, в александрийскую эпоху. Александрийцы — книжные черви. Тем не менее, они выбрали для термина очень неподходящее для этого слово: allegoria. Дело в том, что любой троп является иносказанием. По этой причине александрийцы и следовавшие за ними римляне нередко смешивали аллегорию с метафорой, метонимией, олицетворением. И поныне аллегорию частенько путают с другими видами тропов. Например, в современном «Словаре литературных терминов» читаем: «Аллегорией является образ «клинка, покрытого ржавчиной презренья» в стихотворении М. Ю. Лермонтова «Поэт».

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк!

Иль никогда, на голос мщенья,

Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,

Покрытый ржавчиной презренья?..

У Лермонтова «клинок» — метафора, означающая высшее предназначение, служение идеалу, служение свободе, служение народу, воинская честь, гражданская доблесть, истинная поэзия, личное достоинство, а вовсе не аллегория, которая всегда однозначна.

Следует запомнить, что метафоры принадлежат конкретному поэту, а не являются общим достоянием, каковы аллегории. Эту метафору Лермонтова больше не повторил ни один из наших поэтов.

И наоборот, подчас в погоне за аллегорией удовлетворяются другим тропом. Вот, скажем, надпись, красующаяся на служебном туалете: «Посторонним лицам вход воспрещен». Очевидно, что проще была бы сказать «посторонним вход воспрещен». Но чиновники люди творческие. Они в этом шедевре прибегают к частному виду метонимии, к синекдохе, заменяя «лицом» функционально совершенно иное. Конечно, здесь они свое лицо приравнивают к части тела, которая располагается пониже спины. Но чтобы эта чиновничья запретительная формула стала более точной, доходчивой и действенной, то есть аллегорией, следует слово «лица» заменить фамилией словенского режиссера Даниеля Срака, употребленной во множественном числе и в качестве имени нарицательного. Сравните с получившейся надписью другие запретительные надписи: «Берегись!», «Смертельно!», «Опасно для жизни!», которые и без намалеванного под ними черепа и перекрещенных костей воспринимаются аллегориями. Сопрягая эти надписи, я не прибегаю к гиперболе, о чем, в частности, свидетельствует рассказ Бунина «Архивное дело», основанный на историческом факте.

Итак, во всех видах письменности, аллегория — это перевод отвлеченного понятия в конкретное и однозначное.

Аллегория из-за своей сугубо рационалистической природы не способна вызвать живой эмоциональный восторг, что достигается при посредстве других тропов. Но она помогает завуалировать крамольную с позиции властей идею, придавая ей характер всеобщности.

В художественной литературе аллегория является основным тропом животного эпоса, басни и притчи. Все герои басен: Лев, Волк, Ягнёнок, Лиса, Орёл, Осёл, Рак, Лебедь, Щука — аллегории.

Аллегория превращает сложные явления в примитив. Сравните, например, глубину человеческого переживания смерти и ее изображение в виде старухи с косой. Или аллегорию любви в виде пронзенного стрелой сердца. Аллегория — это упрощение, это лубок. Аллегория — это классицизм. Герои басен наделены какой-нибудь одной характерной чертой. Лиса — хитрая, Осёл — глупый, Волк — кровожадный и т. п. Таковы и носители «говорящих фамилий»: Стародум, Правдин, Милон, Простакова, Молчалин, Скалозуб.

Кроме создателей животного эпоса, басен и притчей, к аллегории не равнодушны сатирики. Однако у выдающихся сатириков аллегория всегда выступает об руку с гротеском и гиперболой, а возникающий на основе этого союза художественный мир приобретает глубочайшую глубину и широчайшую широту, когда сатира, направленная на собственное государство, распространяется на каждое государство с любым устройством. Таково, например, творение Свифта «Путешествие Гулливера».

В «Поэтическом словаре» А. Квятковского сказано: «аллегория-иносказание, изображение отвлеченной идеи посредством конкретного отчетливо представляемого образа. Связь между образом и значением устанавливается в аллегории по аналогии (например, лев как олицетворение силы и т. д.). В противоположность многозначности символа смысл аллегории характеризуется однозначной постоянной определенностью и раскрывается не непосредственно в художественном образе, а лишь истолкования содержавшихся в образе явных или скрытых намеков и указаний, то есть путем подведения образа под какое-либо понятие».

Жизнь, смерть, надежда, злоба, совесть, дружба, Азия, Европа, Мир — любое из этих понятий может быть представлено с помощью аллегории. В том и заключается сила аллегории, что она способна на долгие века олицетворять понятия человечества о справедливости, добре, зле, различных нравственных качествах. Богиня Фемида, которую греческий и римские скульпторы олицетворяли с завязанными глазами и весами в руке, навсегда осталась олицетворением правосудия. Змея и чаша — аллегория врачевания, медицины. Библейское изречение: «Перекуем мечи на орала» — аллегорический призыв к миру, к окончанию войн.

Заниматься прочтением вселенной в аллегорическом ключе означает читать ее так, как читают Библию, поскольку теория библейской экзегезы считалась подходящей и для природы: на буквальный смысл высказывания накладывается смысл аллегорический, смысл тропологический, иначе говоря, моральный, и смысл аналогический, то есть мистический. От Беды Достопочтенного вплоть до Данте все Средневековье совершенствует эту доктрину. Нельзя упускать из виду того, что аллегорический смысл могут иметь как вещи, так и слова. Так считал Беда Достопочтенный, к этому мнению присоединяется и Гуго Сен-Викторский. Это очень далеко от элегантной литературной персонификации: все тела подобны невидимым благам. Наилучшее определение этого состояния бытия мы, пожалуй, найдем в стихах, которые приписываются Алану Лилльскому:

«Все земные твари мира, подобно книгам или картинам, являются нашим отражением. И точным отпечатком нашей жизни, нашей смерти, нашего положения, нашего удела. Мы подобны розе, в ней — подлинный образ нашей жизни и ее урок. Ибо на заре она расцветает, а в пору вечерней старости с распустившегося бутона опадают листья».

Аллегорической концепции природы сопутствовала аллегорическая концепция искусства. Обе они объединены в теории Рихарда Сен-Викторского: все творения Божьи созданы, чтобы руководить человеком, но среди творений рук человеческих одни являются аллегориями, другие же — нет. В творениях литературных аллегория рождается легко. Аллегорический смысл поэзии близок людям, и его корни прочные.

Каждая эпоха порождает свое собственное ощущение литературных произведений, и мы не можем с современных позиций судить о том, чем руководствовались люди Средневековья. Возможно, мы никогда не сумеем проникнуться возвышенным удовольствием, с которым средневековый человек открывал в стихах волшебника Вергилия целые миры символических пророчеств (впрочем, таких полу понятных пророчеств полно в книгах Элиота и Джойса, и нам с вами тоже найдется что открывать). В XII веке миниатюрист псалтыри св. Альбан из Гильдесгейма изобразил осаду некоего укрепленного города. И если покажется, что изображению недостает изящества или достоверности, следует помнить: иллюстрация представляет во плоти то, что следует читать духовно, представив себе через посредство изображенной баталии борьбу, которая ведется с осаждающим нас злом. Художник, безусловно, верил, что подобное понимание полнее и доставляет больше удовольствия, чем чисто визуальное созерцание.

В литературе многие аллегорические образы взяты из мифологии и фольклора. На Аллегории строятся басня, моралите, притча, а также многие произведения средневековой восточной поэзии; встречается и в др. жанрах («Три ключа» Аллегория С. Пушкина, сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина). В середине 19 в. понятие Аллегория сужается до художественного приёма.

Аллегорию можно обнаружить в бестиариях, лапи-дариях, «Физиологе» («Physiologos»), в «Церковном зерцале» («Speculum Ecclesiae») и «Образе мира» («Rationale Divinorum Officiorum») Гонория Отэн-ского, в сочинениях Вильгельма Дуранда.

Художественной литературе, как и другим видам искусства, присуще конкретно-образное представление жизни в отличие, например, от абстрагированного, логико-понятийного, объективного отражения действительности в научной речи. Для художественного произведения характерны восприятие посредством чувств и перевоссоздание действительности, автор стремится передать прежде всего свой личный опыт, свое понимание и осмысление того или иного явления.

В художественном стиле речи очень широко используется речевая многозначность слова, что открывает в нем дополнительные смыслы и смысловые оттенки, а также синонимия на всех языковых уровнях, благодаря чему появляется возможность подчеркнуть тончайшие оттенки значений. Это объясняется тем, что автор стремится к использованию всех богатств языка, к созданию своего неповторимого языка и стиля, к яркому, выразительному, образному тексту.

Режиссура и театр

Аллегория всегда играла заметную роль в режиссуре массовых празднеств всех времен и народов. Значение аллегории для режиссуры реального действия прежде всего в том, что она всегда, впрочем как символ и метафора, предполагает двухплановость. Первый план — художественный образ, второй план — иносказательный, пределяемый знанием ситуации, исторической обстановки, ассоциативностью.

Аллегорические образы занимали ведущее место в празднествах французской революции. Вот один из примеров, описанный К. Державиным в книге «Театр французской революции»: «Особую группу декораций представляло аллегорическое оформление сцены в том жанре, который являл собой любопытную особенность революционной драматургии в жанре апофеоза и театрального празднества. Например, торжественно устроенное 10 ноября 1793 года в соборе Парижской богоматери в честь Разума празднество послужило революционной сцене известным образом для оформления ее апофеозов и патриотических живых партий. Посредине собора была воздвигнута гора, на вершине которой находился храм с надписью на фронтоне „философия“, окруженный бюстами философов — представителей революции. У подножия горы алтарь, на котором пылал факел истины».

Эстафету использования аллегорических средств, в празднествах французской революции, приняли советские режиссеры в массовых праздниках 20 — х. годов. Например: «Сожжение гидры контрреволюции» — массовое театрализованное представление, поставленное в 1918 году в Воронеже.

Использование аллегории в театрализации, это насущная необходимость, рождающаяся в процессе решения режиссером новых задач, но в то же время — это всего лишь прием, а всякий прием хорош, когда он не замечается. Зритель должен воспринимать не прием, не форму, а через прием и форму — содержание и, воспринимая его, вовсе не должен замечать тех средств, которые это содержание доносят до его сознания.

Музыка

Разделенные в XIV веке, музыка и поэзия начинают сближаться в XV веке благодаря расцвету песни при дворе герцогов Бургундских, ставшем одним из европейских музыкальных центров. Сложившаяся здесь франко-фламандская школа полифонистов повлияла на искусство Италии, Англии, Германии, обогатив и вокальный язык, и инструментальную музыку. Первый в мире типографский сборник песен, изданный в Италии в 1501 году, состоял из творений этой школы.

Аллегория как средство поэтической выразительности широко используется в песнях. Лучшие из них, в основном на лирический и любовный сюжет, писал Клеман Жанекен (1485 — 1558). Самые известные его творения — песни-аллегории «Война» (или «Битва при Мариньяно») и «Песня птиц» — принесли ему европейскую славу и последователей.

Считалось, что музыка должна быть подчинена стихам, т.к. в них уже заключена мелодия, которую композитор должен только услышать. Музыка должна обрамлять стихи, подчеркивая их глубокий смысл и красоту.

Еще одним примером использования аллегории в музыке является кантата (или, согласно авторскому названию, «Драма на музыке») «Геркулес на распутье», которая была сочинена И. С. Бахом в 1733 г. по случаю одиннадцатилетия Фридриха Кристиана, саксонского наследного принца. Сюжет кантаты основан на образе-аллегории, автором которого является древнегреческий философ-софист Продик (V в. до н. э.). Эту аллегорию Продик привел в одной из своих речей, где он изложил проблему выбора, с которой сталкивается каждый человек в начале своего жизненного пути. И для большей наглядности философ избрал героем своей аллегории именно Геркулеса (греч. -- Геракл). Она стала популярной благодаря римским и средневековым авторам, много на нее ссылавшимся, и потому вошла в историю именно в латинском варианте -- «Геркулес на распутье».

Однажды к Геркулесу подошли две женщины, первая из которых олицетворяла Изнеженность, вторая -- Добродетель. Первая соблазняла героя жизнью, полной удовольствий, вторая рисовала перед ним путь к славе и подвигам. Герой долго колебался, но сделал выбор в пользу первого.

Используется обычно иронически о чьих-либо сомнениях, колебаниях и прочем в условиях, когда выбор очевиден или непринципиален.

В этой аллегории Геракл (Геркулес) изображен юношей, сознательно отвергшим легкий путь наслаждений и выбравшим тернистый путь трудов и подвигов и снискавшим на этом пути бессмертие.

Баховская драма «Геркулес на распутье» написана на слова Лейпцигского поэта Кристиана Фридриха Хенрици (сочинявшего под псевдонимом Пикандер), автора текстов многих кантат и пассионов И. С. Баха. Помимо Геркулеса, главными действующими лицами у Пикандера являются Сладострастие, безуспешно пытающееся склонить Геркулеса на свою сторону, и Добродетель, которой в конце-концов Геркулес приносит клятву верности. В «драме» участвуют также нимфа Эхо, у которой Геркулес просит совета, и бог Меркурий, в заключение прославляющий юного курпринца Фридриха.

Музыка кантаты достаточно известна, поскольку Бах использовал ее в своей знаменитой «Рождественской оратории» — конечно, кое-что в ней изменив (в том числе инструментовку и тесситуры) и подставив совершенно другие слова, гораздо менее связанные с музыкой, что отмечал еще классик баховедения А. Швейцер. (В «Рождественскую Ораторию» была перенесена музыка первого хора и арий из «Геркулеса на распутье»). Впрочем, Бах, очевидно, просто хотел, чтобы столь удачная музыка, написанная всего лишь по случаю, «не пропала» для потомства.

В современном музыкальном искусстве, использование аллегории можно рассмотреть посредствам творчества Владимира Высоцкого.

Особое место среди произведений поэта занимают песни-притчи, построенные на аллегории. Так, песня «Охота на волков» написана не столько о звере, сколько о человеке, воспитанном в системе ограничений и запретов:

Оградив нам свободу флажками,

Бьют уверенно, наверняка…

Наши ноги и челюсти быстры —

Почему же, вожак, дай ответ —

Мы затравленно мчимся на выстрел

И не пробуем — через запрет?!

Такой же философский подтекст можно обнаружить и в других, на первый взгляд просто забавных и шуточных, песнях Высоцкого, например в его размышлениях о том, почему аборигены съели Кука: а потому и съели, что он был самый умный, добрый и сильный, — так уж у аборигенов принято. А вот кто эти аборигены, читатель-слушатель угадывал легко. В песне «Притча о Правде и Лжи» — непростые размышления автора о вечных истоках жизни, выраженные через аллегории, которые восходят к традициям устного народного творчества и древнерусской литературы.

Аллегория в изобразительном искусстве

Аллегория как литературоведческий термин трактуется в словарях противоречиво и не точно, что во многом вызвано употреблением этого слова в разных сферах действительности.

В обыденном понимании аллегория — это вещественное изображение невещественного понятия. Например, аллегории пророка Исайи: меч (война), орало (мир).

Из приведенных примеров кажется очевидным, что аллегория является иносказанием. Однако это далеко не так, потому что здесь мы имеем дело прежде всего не с иносказанием, а с условностью.

Мы в своей обыденной жизни со всех сторон окружены аллегорией, условностью, навязанной или предписанной обществу теми, кто манипулирует массовым сознанием. Аллегория сопровождает нас от рождения (аист, который приносит ребенка) — до смерти (старуха с косой).

Аллегория правит бал во всех сферах жизни: от политики (все хищники на гербах, цвета государственных флагов и т. п.) до похода в туалет (изображение женского или мужского силуэта).

Без аллегории мы не можем ступить и шагу: на красный свет мы останавливаемся, на зеленый — идем.

Подчеркну, что аллегория не иносказание, а условность. Корабли в море расходятся бортами с зелеными огнями, хотя у любого корабля одинаково уязвимы что правый, что левый борт. Расходиться левыми, а не правыми бортами просто условились. Здесь никакого иносказания нет. Здесь самая настоящая условленность и требование точного соблюдения правил игры.

Если точность «общественного договора» нарушить, то пустующее место займет какая-нибудь другая аллегория, которая поначалу внесет сумятицу. Вот простенький пример. Человека, какой бы специальности он ни был, если он не качественно выполняет работу, называют сапожником. В наше время на углу чуть ли не каждого дома расположились «специалисты», аллегорией которых является изображение зуба. Если мы решим не просто держать на этих «специалистов» зуб, а вывесить на их заведениях аллегорию сапожника, то есть сапог, то «стоматологи» не умрут от голода: к ним будут валом валить народ как в сапожную мастерскую. Иными словами, «общественный договор» отменяется не вдруг, иначе не говорили бы о силе привычки.

Аллегории имеют разный срок жизни. Одни из них живут тысячелетия, а век других значительно короче:

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели;

Молчали желтые и синие;

В зеленых плакали и пели.

Эти строки для нынешнего читателя требуют комментария. В дооктябрьскую эпоху вагоны первого и второго класса были выкрашены в желтый и синий, а вагоны третьего — зеленый цвет.

Сложность терминологического определения аллегории связана с тем, что аллегория — единственный вид тропа, который живет и за пределами искусства слова: в живописи, скульптуре, архитектуре. Широко известны «Аллегория чистилища» Беллини 1490 г., «Аллегория Весны» Боттичелли Ок. 1478 г., «Аллегория бренности» 1516 г. и «Аллегория возрастов» 1512 г. Тициана, «Аллегория Справедливости» Рафаэля (см. приложения 2 — 6) и множество других аллегорий, запечатленных кистью разных живописцев. Надо сказать, что все эти «аллегории» независимо от таланта их творцов пронизаны не сердечным жаром, а прохладой рассудочности.

Аллегоричны многочисленные скульптурные изображения у ранних христиан Христа в виде агнца, держащего крест — символ солнца; скульптуры Летнего сада и Екатерининского парка в Петербурге; статуя Свободы в Нью-Йорке. Все подобные произведения вызывают трепет «ценителей» искусства в связи не с эстетическими, а какими-нибудь иными переживаниями, вполне схожими с раболепием.

Подобного рода аллегории используются и в тесно связанной со скульптурой архитектуре, например, часто встречающаяся фигура Вседержителя с циркулем и линейкой в рельефах и витражах готических храмов.

В изобразительном искусстве аллегория (фигуры с постоянными атрибутами, фигурные группы и композиции, олицетворяющие какие-либо понятия) составляет особый жанр, черты которого заметны уже в античных мифологических изображениях. А. добродетелей, пороков и т. д., распространённые в средние века (в эпоху раннего средневековья аллегории были наглядным «учебным материалом» церкви для воспитания людей и потому играли огромную роль в искусстве и политике), наполняются гуманистическим содержанием в эпоху Возрождения. К абстрактным персонажам, наиболее часто изображаемым в искусстве Возрождения, можно отнести фигуры, олицетворяющие семь добродетелей, семь пороков и гуманитарные науки. Выражениями семи добродетелей служат семь женских фигур:

Изображения предметов и животных, которые традиционно придавались аллегориям с целью их быстрого и точного опознавания.

Эта традиция ведет свое начало от античной и всякой другой мифологии, когда богам и богиням Олимпа, изображавшимся в основном в виде прекрасных мужчин и женщин, довольно слабо отличавшихся друг от друга своими физическими данными (ростом, возрастом, внешностью), придавался для запоминания их имени и их сферы деятельности какой-нибудь характерный предмет. Например, Гераклу -- палица и львиная шкура, Диане -- лук со стрелой и лань, Гермесу -- крылатый шлем и высокие сапожки с крылышками, кадуцей в руках, Нептуну -- рыба и трезубец, Афине -- эгида и сова и т. д.

Аналогичное положение было и в скандинавской мифологии, где Тор имел -- молот, Сиф -- золотые волосы, Один -- ворона. Это и были их атрибуты. Традиция была перенесена на так называемые аллегории -- женские или мужские фигуры, изображавшие какое-либо свойство человека, его пороки и добродетели, ибо эти фигуры еще менее, чем мифологические боги, обладали индивидуальными чертами.

Еще греческий философ Платон определил четыре основные добродетели: мудрость, мужество, умеренность, справедливость. Средневековые схоласты добавили к ним еще три: веру, надежду и любовь. Все эти семь основных добродетелей изображались в виде человеческих фигур (в основном молодой женщины) в длинных одеждах, но у каждой были свои атрибуты -- одушевленные и неодушевленные. Так, Мудрость имела два лица: старое и молодое, а у ног ее сидел дракон; Мужество держало в руке жезл, а другой рукой ломало колонну надвое, у ног же его сидел лев. Умеренность изображалась с двумя небольшими кувшинчиками в руках, из одного очень экономно -- капля по капле -- капала вода, а другой сохранялся в неприкосновенности. У ног умеренности сидела собака, смотрящая в вылизанную до зеркального блеска тарелку, в которой она даже отражалась. Справедливость держала в одной руке меч, в другой весы, а у ног ее стоял журавль на одной ноге, зажавший камень в поднятой ноге. Он олицетворял бдительность, настороженность. Вера держала в одной руке прямо на ладони, как жонглер, хрустальный кубок, который мог в любую минуту упасть, а в другой -- крест. У ног ее сидела собака в спокойной, «достойной» позе, олицетворявшая верность. Надежда складывала руки в жесте мольбы и устремляла свой взор к солнцу, а у ног ее сидела птица Феникс на начинавшем гореть костре. Любовь одной рукой сыпала семена на землю, а другую прижимала к сердцу. У ног ее пеликан кормил собственной кровью птенцов.

Поскольку христианство почти 2000 лет воспитывало свою паству на подобных «иллюстрациях», то в конце концов атрибуты добродетелей, пороков, а также других аллегорий (например, смерти -- коса, череп, скелет; времени -- старец с песочными часами) получили настолько широкую известность, что стали восприниматься как эмблемы определенных качеств и свойств уже совершенно самостоятельно, без аллегорических фигур и даже без обязательного сочетания животного и неодушевленного предметов, а каждый в отдельности. Вот почему в конце концов оказалось, что, например, эмблемой справедливости могут служить и меч, и весы, а эмблемой любви могут служить и сердце, и пеликан, кормящий птенцов, -- и никакого противоречия в этом нет.

Ренессанс был свидетелем большого секуляризующего движения в сфере моральной аллегории.

Художники, — начиная с этого времени, использовали богов античной мифологии, а также героев и героинь античной — особенно римской — истории, чтобы персонифицировать моральные качества.

Так, в битве Ratio (лат. — Рассудок) и Libido (лат. — Страсть) мы встречаем Аполлона, Диану и Меркурия, сражающимися на стороне Рассудка, а Купидона, Венеру и Вулкана — на стороне Страсти. Выбор между дорогой долга и путем наслаждения представлен такой темой, как Геркулес на распутье или сон Сципиона — изящной разработкой той же идеи.

Более земной аспект Постоянства персонифицируется Муцием Сцеволой, супружеская верность — Агриппиной или Артемизией, справедливость — Камбисом (Суд К.) и другими, сыновняя преданность — Энеем, спасающим своего отца, Цимоном и Перо (Милосердие по-римски), Клеобисом и Битоном и так далее.

Изображая античный пантеон и анонимные женские фигуры, олицетворявшие добродетели и пороки, ренессансные и барочные художники имели в своем распоряжении в качестве руководства большое количество мифографических словарей, которые появились к концу средневековья и позже. Их авторы заимствовали материал из античных и средневековых источников, добавляли свои, часто фантастические объяснения тех эмблем, которые они представляли.

Особенно сложными и изощрёнными становятся аллегории в искусстве маньеризма, барокко и рококо. Классицизм и академизм рассматривали аллегорию как часть «высокого» исторического жанра. В современном искусстве аллегория уступает место более развитым в образно-психологическом отношении символическим образам.

Привожу отрывок из сочинения философа-гуманиста Марсилио Фичино (1433−1499) «Паллада, Юнона и Венера обозначают созерцательную жизнь, активную жизнь и жизнь, проводимую в наслаждениях», написанного 15 февраля 1490 г. и адресованного Лоренцо Медичи: «Никто, обладая здравым рассудком, не усомнится в том, что существует три образа жизни -- созерцательная, активная и заполненная наслаждениями. Поэтому люди для достижения счастья избирают три пути, т. е. мудрость, силу и наслаждение. Под именем мудрости мы разумеем изучение свободных искусств и проведение досуга в благочестивых размышлениях. Под названием силы, полагаем мы, понимается власть в гражданском и военном управлении, а также изобилие богатств, сияние славы и деятельная добродетель. И наконец, мы не сомневаемся, что в понятие наслаждение входят удовольствия пяти чувств, а также пренебрежение к трудам и заботам. Итак, первое поэты обозначали Минервой, второе -- Юноной, третье -- Венерой. Эти три богини оспаривали у Париса золотое яблоко, то есть пальму первенства. Парис же, обдумав про себя, какая из трех жизней вернее всего ведет к счастью, остановился, наконец, на наслаждении и презрел мудрость и силу. Неблагоразумно надеясь на счастье, он по заслугам попал в бедственное положение».

Очень естественно, что различные искусства состоят в существенно различных отношениях к аллегории. Труднее всего её избежать современной скульптуре. Будучи всегда обречённой на изображение личности, она принуждена часто давать как аллегорическое обособление то, что греческая скульптура могла давать в виде индивидуального и полного образа жизни бога.

Анализ использования аллегории в изящных искусствах

Архитектура и скульптура

Начнём анализ использования аллегории в изящных искусствах с архитектуры и со скульптуры. Исследование знаков, атрибутов и символов архитектуры в разные эпохи показывает их преемственность и рефлексивную функцию, которая сохраняется и в настоящее время.

Начало формирования атрибутов и аллегорий архитектуры восходит к античности. В средневековой символике отобразилось корпоративное осмысление особенностей зодчества.

Создание греческой цивилизации относится к эпохе «культурного переворота» — VII — V вв. До н. Э. В течение трех веков в Греции возникла новая форма государства — первая в истории демократии. В науке, философии, литературе и изобразительном искусстве Греция превзошла достижения древневосточных цивилизаций, развивающихся уже более трех тысяч лет.

Греческая архитектура была сращена с динамичными общественными процессами. До эпохи эллинизма царских дворцов не строили по причине отсутствия царской власти. Главными зданиями городов вначале были дома божеств, покровителей городов, — храмы. По мере роста благосостояния и развития демократии другой важнейший центр полиса — агора, площадь, где собирался народ для решения, как политических, так и экономических проблем (в частности, для товарообмена), начала обстраиваться зданиями, предназначенными для различных общественных нужд — разного рода правительственных учреждений, собраний и т. п. Это здание городского совета — булевтерий, театр, гимнасий, палестра, стадион. Греческая архитектура сделала ряд оригинальных разработок, в частности, как формы храмов, так и их отдельных деталей. Несмотря на монументальный характер греческой общественной архитектуры классического времени, чувство пропорции не позволяло создавать сооружения, служившие целям подавления и принижения чувств свободного гражданина свободного государства, в отличие от архитектуры древневосточных деспотий, эллинистического и римского времени, где индивидуалистически-монополистические тенденции поощряли гипертрофированную монументальность и колоссальность сооружений. (С эллинистического же времени в греческой архитектуре появляются дворцы царей и виллы царских вельмож и состоятельных людей.) Частные здания вместе с ростом благосостояния общей массы населения демократических полисов также благоустраивались. Города снабжались водопроводом и канализацией. Вновь построенные города (например, Пирей) создавались уже согласно греческой философии архитектуры, наиболее выдающимся представителем, которой был Гипподам из Милета (гипподамова планировка). Античная цивилизация возникла как цивилизация городов-государств и оставалась до своего конца таковой, несмотря на потерю городами права на проведение самостоятельной внешней политики, подкрепленной собственными независимыми вооруженными силами.

Также одним из видимых результатов развития греческой цивилизации стала античная скульптура. С началом классической эпохи, характеризующейся массовым ростом самосознания свободных граждан демократических полисов, скульптура приобретает специфические античные оригинальные черты. Она перестает служить застывшим в деревянной позе символом незыблемости привилегий родовой знати и начинает отражать динамику отношений полноправных граждан полиса.

Искусство древнего Рима как продолжение древнегреческого искусства. Искусство древнего Рима, как и древней Греции, развивалось в рамках рабовладельческого общества, поэтому именно эти два основных компонента имеют в виду, когда говорят об «античном искусстве». Искусство Рима считают завершением художественного творчества античного общества. Правомерно утверждать, что, хотя древнеримские мастера продолжали традиции эллинских, все же искусство древнего Рима — явление самостоятельное, определявшееся ходом и ходом исторических событий, и условиями жизни, и своеобразием религиозных воззрений, свойствами характера римлян, и другими факторами.

Римское искусство как особое художественное явление стали изучать лишь в ХХ веке, по существу только тогда осознав всю его самобытность и неповторимость. И все же до сих пор многие видные антиковеды полагают, что история римского искусства еще не написана, еще не раскрыта вся сложность его проблематики.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой