Межкультурное взаимодействие этносов Байкальского региона: XVII - начало XX в

Тип работы:
Диссертация
Предмет:
Этнография, этнология и антропология
Страниц:
447


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Актуальность темы. Проблема взаимодействия культур, давно уже ставшая предметом пристального внимания исследователей, в сегодняшнем мире приобретает очевидную актуальность. Достаточно указать на развитие процессов глобализации: возникновение все более совершенных технологий, обеспечивающих новые возможности для & laquo-встречи»- культур, расширение спектра и усиление интенсивности процесса взаимодействия культур и т. д., чтобы понять значимость дальнейшей разработки указанной проблемы. Такие вопросы, как условия и предпосылки межкультурных взаимодействий, характер и специфика осуществления этого процесса в разных конкретно-исторических условиях, формы проявления и социальные последствия влияния (взаимовлияния) культур, несомненно, имеют не только чисто научный, теоретический смысл, связанный с пониманием указанного феномена как такового, но и приобретают нередко острый, с точки зрения социальной значимости, общественного резонанса, смысл. Такого рода заостренность, наряду с прочими основаниями, обусловлена и тем фактом, что упомянутые процессы происходят одновременно и наряду с развитием социальных тенденций, противоположных по своему характеру и направленности: тенденций, связанных с ростом интенсивности в поиске культурного самоопределения сообществ, групп, индивидов в современном поликультурном пространстве, с активным обсуждением вопросов культурной идентичности, этнонационального и иных форм самосознания. Очевидно, что эти проблемы тесно переплетаются с вопросами сохранения культурных традиций в условиях неизбежного возникновения новаций (в том числе в связи со встречей культур), с задачей более глубокого осмысления тех базовых оснований (исторических, социальных, социально-психологических, этнографических и пр.), которые предшествовали той или иной социокультурной практике, во многом определили формы ее явленности в сегодняшнем многовекторном, поликультурном пространстве.

Ни одна этническая общность не может существовать в абсолютной изоляции от других народов. Практически каждый этнос в той или иной степени открыт для контактов и восприятия культурных достижений других этносов и одновременно готов поделиться собственными достижениями и ценностями. Совместное проживание на территории Байкальского региона в течение более трех столетий разных по образу жизни и культуре народов — русских, бурят, эвенков, тофаларов — не могло не привести к взаимодействию и взаимовлиянию.

Рассмотрение конкретного примера развития материальной культуры, средств труда, хозяйства, духовной культуры местного населения в условиях взаимодействия с русскими, без всякого сомнения, актуально. Большой интерес вызывают суть и ход данного процесса, его конкретное содержание, характерные черты и особенности, значение для судеб местного и русского населения. Все это позволит в рамках изучения единой проблемы взаимодействия русского народа с другими народами нашей полиэтничной страны проанализировать воздействие социально-экономических, политических, этнических, экологических факторов на процессы таких взаимодействий, выявить в них общие закономерности и специфические особенности.

Способность одного народа осваивать достижения другого — важный показатель жизнеспособности его культуры. Эта способность не только обогащает этнос, но и позволяет щедро делиться своими духовными ценностями с другими, обеспечивает взаимодействие и взаимопонимание людей, их восприятие инонациональных ценностей. Являясь составной частью мировой культуры, каждая этническая культура взаимодействует как партнер и соучастник в создании общечеловеческих духовных ценностей

Межкультурный дискурс настолько важен, что без учета особенностей проявления, локального формирования в конкретных культурных ареалах, механизмов протекания и, главное, моделирования гармоничных межкультурных парадигм, трудно выстроить цивилизационное единство

России и закрепить непротиворечивость и совместимость разных картин мира. Диалоговые интенции, включенные в российский национальный дискурс и отвечающие общественному настроению, укрепляют социальное и нравственное здоровье полиэтничного общества, отражают культурный уровень и культуротворческую динамику, которые свойственны современной России.

Исследование особенностей взаимодействия представителей этноконтактных групп (этносов) актуализировано как современным уровнем развития этнологического знания, так и социально-практической потребностью в обеспечении межконфессионального и межэтнического согласия.

Степень изученности проблемы.

Работ, специально посвященных проблеме межкультурного взаимодействия народов Байкальского региона, в отечественной историографии пока не было. Хотя отдельные аспекты затрагивались в трудах по истории, этнографии, фольклору, лингвистике русских, бурят, эвенков и тофаларов.

Историографический анализ литературы позволяет выделить четыре основных периода: период XVIII в., период XIX — начало XX в., советский и постсоветский.

К работам первого периода следует отнести записки служилых и работы участников академических экспедиций.

Первыми исследователями народов Сибири нужно и должно считать первопроходцев. Донесения служилых и промышленных людей содержали сведения о покоренных народах, оценку их экономического состояния, их отношения между собой и с русскими служилыми, которые позволили нам сделать выводы о том, как зарождались и развивались взаимоотношения русского и коренного населения Байкальского региона в XVII в. Противоречивый характер русского влияния на хозяйственную жизнь коренного населения мы прослеживаем в трудах ученых XVIII в. И. Гмелина, Г. Ф. Миллера, С. П. Крашенинникова, П. С. Палласа, И. Г. Георги.

Опираясь на их данные, мы убеждаемся в том, что сближение коренного и русского населения в области материального производства явилось основой для их взаимного сближения в сфере социальной жизни, домашнего быта, духовной культуры. Несмотря на противоречивый характер демографических, экономических, социальных и культурных явлений, очевидна прогрессивная

Г. Ф. Миллер рассматривал присоединение Сибири как процесс «добровольно-принудительный», в котором завоевание и добровольное подчинение взаимно переплетались и обусловливали друг друга. Взаимоотношения русских с народами Сибири Миллер характеризует, как стремление действовать, & laquo-смотря по обстоятельствам, лаской или принуждением, подчинять еще непокоренных& raquo-1. Миллер обращает внимание на такой способ подчинения сибирских народов, как подкуп и угощения. Автор считает одним из средств укрепления русской власти и искоренения & laquo-непорядков и злоупотреблений& raquo- в Сибири христианскую православную церковь. Меры духовных властей к искоренению беззаконий, по мнению л

Миллера, установили добрые нравственные начала в Сибири.

Интересные этнографические сведения оставил С. П. Крашенинников. В & laquo-Дорожном журнале& raquo- он дал краткое описание встречавшихся населенных пунктов. В Селенгинске ему довелось встретиться с потомками от смешанных браков между русскими и бурятами. Большое внимание было уделено описанию Итанцинского и Баргузинского острогов, приписанных к ним

У И. Гмелина имеются сведения о взаимоотношениях коренного населения края и местной русской администрации. Он сообщает о нахождении под стражей в Братском остроге около 50 бурят и эвенков за попытку поднять восстание против острога и русских селений на Ангаре, что в 1733 г. среди роль России. деревень3.

Миллер Г. Ф. История Сибири. — М.- Л., 1937. -Т. 1. -С. 275.

2 Миллер Г. Ф. История Сибири. — М.- Л., 1941. — Т. 2. — С. 73.

3 С. П. Крашенинников в Сибири. Неопубликованные материалы. — М.- Л., 1966. — 241 с. бурят происходили волнения, и многие из них, признанные виновными, были схвачены и увезены в Иркутск1.

И. Гмелин обратил внимание на то, что многие русские жители Итанцинского острога питались тем, что торговали произведениями ювелирно-кузнечного ремесла, используя то благоприятное положение, что они жили близко от бурят. Гмелин отметил наличие бурят в составе городского населения.

Во второй половине XVIII в. Петербургская Академия наук организовала серию научных экспедиций для изучения страны, включая Сибирь. Из числа ученых, посетивших в 1768—1779 гг. Бурятию и собравших большой этнографический материал, особого внимания заслуживают С. П. Паллас и И. Г. Георги. В их капитальных трудах2, получивших мировое признание, мы находим ценные сведения о взаимодействии и взаимовлиянии русских и бурят.

И.Г. Георги, отметив наличие в Иркутске небольшого бурятского предместья, сделал вывод, что оттеснение бурят русскими колонизаторами от городов в 70-х гг. XVIII в. не было доведено до конца, его завершение он отнес к началу XIX в. У И. Г. Георги мы встречаем сообщение о пожаловании шуленг, зайсанов и тологоев кинжалами (или кортиками) для & laquo-приведения сих начальников в большее у народа уважение и почтение& raquo-, о торговле с россиянами, об открытии в 1772 г. в Иркутске оспенного дома, о проведении прививок среди коренных жителей3. С. П. Паллас сообщал, что западные буряты в значительной части привыкли к оседлому образу жизни, что с первой половины XVIII в. у них начинает восстанавливаться земледелие, о торговых отношениях русских и бурят, зарождении плотницкого дела у бурят, охране границ бурятами, содержании станций от Верхнеудинска до Читы бурятами4.

1 Гирченко В. П. Русские и иностранные путешественники XVII, XVIII и первой половины XIX вв. о бурят-монголах. -Улан-Удэ, 1939. -С. 24.

2 Паллас С. П. Путешествие по разным провинциям Российского государства в 1768—1774 гг. — СПб., 1788. — Ч. III- Георги И. Описание всех обитающих в Российском государстве народов и их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, вероисповеданий и прочих достопамятностей. — СПб., 1799. — Ч. IV.

3 Георги И. Указ. соч. — С. 24, 25, 35.

4 Гирченко В. П. Указ. соч. — С. 34, 35, 42, 43.

Ценность работы М. Татаринова1 в обстоятельном описании жизни бурят и русских в 60-е гг. XVIII в. Татаринов дал интересные сведения о жилище и пище бурят и русских, о хозяйстве и торговле, об охране границ & laquo-братскими казаками& raquo-, о новокрещеных, о нравах.

Взгляд на коренные народы Сибири как & laquo-неисторические»-, малокультурные не позволил исследователям того времени отразить влияние культуры бурят и эвенков на русское население.

Для второго периода характерны, кроме описаний, рассуждения о судьбах народов Сибири, об их общности, труды исследователей богаты фактическим материалом.

Ученый Адольф Эрман, путешествуя по Сибири, в 1829 г. проезжал по Бурятии. В труде & laquo-Кругосветное путешествие по Северной Азии. »- он дал характеристики русских, бурят, тунгусов и особенно ценные — метисов.

А.И. Мартос в & laquo-Письмах о Восточной Сибири& raquo- рассматривал захват Прибайкалья и Забайкалья как & laquo-необходимую и справедливую месть свирепым дикарям& raquo- после убийства в 1650 г. посла Заболоцкого. По его мнению, переход сибирских народов под власть российской державы был для них весьма благотворным. Взамен независимости они обрели покой, тишину и покровительство законов.

Н.В. Паршин, писавший в 30-е гг. XIX в., тоже рисует картину благоденствия. По его словам, сибирские народности & laquo-не в пример американским, истребленным европейцами, живут, благоденствуют под кроткой десницей царя, оставленные на приволье степей сибирских, с их обычаями, верою и правами, и приняты в великое семейство сыновей России& raquo-4.

Большой вклад в изучение народов Байкальского региона внесли декабристы. Основным источником их этнографических изучений были наблюдения, дружеское общение, беседы, записи рассказов местных жителей,

1 Описание о братских татарах, сочиненное морского корабельного флота штюрманом ранга капитана Михаилом Татариновым. — Улан-Удэ, 1958. — 88 с.

2 Гирченко В. П. Указ. соч. — С. 67.

3 Мартос А. И. Письма о Восточной Сибири. — М., 1827. — 291 с.

4 Паршин Н. В. Поездка в Забайкальский край. -М., 1844. -С. 142. преданий, легенды. Д. И. Завалишин рассматривал исторически сложившиеся отношения между Россией и Сибирью как отношения метрополии и колонии. Главное достоинство Сибири как колонии заключалось, по его мнению, в том, что она представляла собой как бы естественное продолжение территории России. А колонизацию вообще он считал процессом добровольного переселения и & laquo-существенным условием развития и процветания колонии& raquo-. История присоединения и освоения Сибири была историей быстрого исчезновения, & laquo-таяния»- & laquo-инородческих»- племен. Причиной уменьшения населения, считал Д. И. Завалишин, были действия русских отрядов, изменение привычных местных условий жизни при соприкосновении с европейцами. Аборигены становились жертвой эпидемий и алкоголизма. Однако оговаривался он, русский народ не являлся угнетателем. Говоря о русских старожилах, Завалишин отметил, что они во многом переняли образ жизни местных жителей, жили в основном за счет охоты, экстенсивного скотоводства, неохотно занимались домашним хозяйством, в том числе земледелием1. В л представлении Г. С. Батенькова, Сибирь — не колония, а часть России, и русское население не порывало своего единства и общности с центром. Лишь в одном Сибирь оставалась, по его мнению, колонией: в отношении к местному населению, т. е. & laquo-этнографически»-. H.A. Бестужев связал происхождение многих отрицательных черт у аборигенов с влиянием ссыльнопоселенцев, а ухудшение материального положения трудовых слоев — с насильственными и другими несправедливыми акциями правительственных органов, пришлых элементов, произволом и самоуправством родовой знати. Он рассказал о том, как буряты делали первые опыты перехода на земледельческое хозяйство. В описании производственных деталей, обычно выпадающих из поля зрения историков, заключается ценность описаний Н. Бестужева, хорошо подмечен процесс сближения между русскими и бурятами, основой которого была взаимная передача производственного опыта. Статьи и заметки Н. Бестужева

1 Завалишин Д. И. Письма о Сибири // Московские ведомости. — 1864. № 232.

2 Русские пропилеи. Материалы по истории русской мысли и литературы. — Т. 2. — М., 1916. проникнуты глубокой симпатией к бурятам. Он включает бурят и другие сибирские народы в число активных созидателей родного края, видит необходимость не только передачи им более передовых достижений русской культуры, но и заимствования многовекового опыта местных народов1.

Большую ценность имеют выводы П. А. Словцова, касающиеся отношений между русским и народами Сибири. Основной его тезис -историческая общность судеб населения Сибири и России. Словцов считал, что местное население объективно содействовало успехам русского продвижения на восток, и также рассматривал сибирский край как неотъемлемую часть России, а не как колонию. По мнению П. А. Словцова, христианское просвещение было великой целью, исторической миссией России. Однако просвещение — не только обряд крещения. В это понятие он вкладывал широкий практическо-политический смысл: материальная помощь & laquo-для обзаведения всем нужным в быту, обучение грамоте и & laquo-житейским мастерствам& raquo-, заведение школ и перевод книг на местные языки. Для П. А. Словцова сибирские народы — & laquo-соотчичи»-, а не чужие & laquo-инородцы»-, у них нет истории, но они имеют будущее в содружестве и под руководством России.

Период конца 60-х — первой половины 70-х гг. XIX в. связан с пребыванием в Сибири П. Ровинского и А. П. Щапова. Все путешествия и исследования П. Ровинского подчинены одной задаче — выяснению судеб «русско-славянского племени& raquo- в Сибири. Основные вопросы, стоящие перед Ровинским, можно свести к следующим положениям: & laquo-Насколько русский народ сам развит, чтоб не подчиниться подавляющему влиянию большинства и быть проводником цивилизации? Насколько Восток способен к принятию этой цивилизации и, что, наконец, происходит от неизбежного взаимодействия Востока и Запада?& raquo-3.

Ответ на эти вопросы должно было дать изучение русского населения в тех местностях, где оно проживало вкрапленным среди местного населения.

1 Бестужев H.A. Бурятское хозяйство // Декабристы в Бурятии. — Верхнеудинск, 1927. — С. 11−13.

2 Словцов П. А. Историческое обозрение Сибири. — Кн. I. — СПб., 1886.

3 Азадовский М. Пути этнографических изучений Восточно-Сибирского отдела русского географического общества // СЖС. — Иркутск, 1926. — Вып. 2 (VI). — С. 37.

Для П. Ровинского такими местами стали Балаганский район, Тункинский край и особенно селения семейских в Забайкалье, пограничные казачьи пункты, Нижнеудинск. В основе исследований П. Ровинского лежал сбор архивных и статистических данных, но они, писал исследователь в отчетах, еще не способны дать понятие о том, & laquo-что за тип и что за жизнь выработались от взаимодействия разнородных элементов& raquo-.

Несмотря на то, что П. Ровинский объехал значительные пространства, собранные им материалы сравнительно незначительны. О путешествиях мы имеем ряд небольших путевых очерков, опубликованных частью в изданиях Отдела, частью — в российских изданиях. Для нас особо ценны очерки о Тунке, где автор знакомит с топографией села, подробно рассказывает о крещении бурят, их образе жизни, о том, что ждет их впереди, русских миссионерах, влиянии & laquo-инородцев»- на русских, движении народонаселения у бурят и русских в 1864, 1866, 1872 гг., земледелии и зверином промысле жителей Тунки, сибирском наречии, впитавшем в себя разные русские наречия и множество слов и оборотов от & laquo-инородцев»-1.

Дальнейшие шаги в этом направлении сделаны уже другим исследователем — А. П. Щаповым. Именно А. П. Щапова следует считать первым исследователем, поставившим вопрос о взаимодействии русского и & laquo-инородческого»- населения. Он собрал огромный фактический материал по этнографии русских и бурят, который черпал из многочисленных архивов волостей и & laquo-инородческих дум& raquo-, архивов ВСОРГО, сгоревших в 1879 г., использовал и личные наблюдения. В центре его трудов «Историко-этнографические и этнологические заметки о сибирском населении& raquo-, «Историко-этнографическая организация русского народонаселения& raquo- лежит проблема метисации2. А. П. Щапов нарисовал удручающую картину постепенного обнищания и даже вырождения русского населения, очутившегося среди & laquo-туземных»- племен. По мнению А. П. Щапова, перевалив

1 Ровинский П. Очерки Восточной Сибири. Ч. Тунка // Древняя и новая Россия. — СПб., 1875. — Т. 3. — № 11. — С. 230 255- № 12. -С. 381−388.

2 Щапов А. П. Историко-этнографическая организация русского народонаселения // Собр. соч. — СПб., 1906. — Т. 2. — С. 398 480- Он же. Этнографическая организация русского народонаселения // Собр. соч. — СПб., 1906. — Т. 2. — С. 365−397.

Урал и оторвавшись от своего корня, русская народность в Сибири оказалась неустойчивой как в физическом, так и в моральном отношении, и не смогла противостоять натиску чуждой, оказавшейся более сильной крови. А. П. Щапов подробно описал & laquo-ясачных»- - население, возникшее вследствие смешения русского племени с бурятским1.

В 1853 г. И. Бакшевич, совершив поездку в Тункинский край, собрал л сведения о быте и хозяйстве крестьян и бурят. П. А. Кропоткин в 1865 г. проехал через Тункинский край в Окинский караул. Он подробно описал историю края, его население: ясачных, казаков, бурят, их быт, религиозную жизнь, & laquo-корнотских братских& raquo-, быт которых представлял переходную ступень от степного бурята к оседлому русскому. И. С. Поляков, описывая Тункинскую котловину, Саяны, сообщил о занятиях, быте, обрядах, культурных взаимовлияниях русских и бурят, о явлениях метисации. П. Кларк, член-сотрудник отдела РГО, сделал краткие заметки о тунгусах Верхоленского округа, об изменениях в образе жизни, в быту после прихода русских4. И. Лопатин составил краткий отчет о Витимской экспедиции в 1865 г., где написал об орочонах, изменении их образа жизни, новых занятиях (о найме на золотые прииски косить сено, рубить дрова, рыть шурфы), изменении их обычаев5.

Хозяйство и быт русских, бурят и эвенков описаны в работах членов ВСОИРГО Н. М. Астырева, И. А. Молодых и П. Е. Кулакова, В. В. Птицына, Г. М. Осокина, И. И. Серебренникова, В.К. Андриевича6. Особо заслуживает внимание работа Г. М. Осокина. Совместная жизнь и постоянное общение в крае разных по духу народностей не могли не вызвать взаимодействия. Г. М.

1 Щапов А. П. Собр. соч. — Доп. том. — Иркутск, 1937. -С. 113−119.

2 Бакшевич И. Описание реки И р кута от Тун ки до впадения в Ангару // Зап. СО РГО. -СПб., 1856. -Кн. 1. -С. 1−53.

3 Кропоткин П. А. Поездка в Окинский караул // Зап. СО РГО. — Иркутск, 1867. — Кн. IX, X. — С. 1−95.

4 Кларк П. Очеульские и тутурские тунгусы в Верхоленском округе // Зап. СО ИРГО. — Иркутск, 1863. — Кн. VI. — С. 87−97.

1 Лопатин И. Краткий очерк о действиях Витимской экспедиции 1865 г. // Зап. СО РГО. — Иркутск, 1867. — Кн. IX, X. — С. 508−526.

6 Астырев Н. М. 11а таежных прогалинах. Очерки жизни населения Восточной Сибири. — М., 1891- Молодых И. А., Кулаков П. Е. Труды по участию отдела на Всероссийской выставке в 1896 г. Иллюстрированное описание сельского населения Иркутской губернии. — СПб., 1896- Птицын В. В. Селенгинская Даурия. Очерки Забайкальского края. — СПб., 1896- Осокин Г. М. На границе Монголии. Очерки и материалы по этнографии Юго-Западного Забайкалья. — СПб., 1906- Серебренников И. И. Инородцы Восточной Сибири, их состав и занятия (Статистический очерк). — Иркутск, 1913- Андриевич В. К. Краткий очерк истории Забайкалья от древнейших времен до 1762 г. — СПб., 1887.

Осокин отметил, что прежде чем установились дружеские отношения между русскими и бурятами, прошло много лет, что русские первопроходцы быстрее утратили свои бытовые особенности, чем буряты. Буряты же отчасти принудительно, с другой стороны — добровольно, в силу сложившихся обстоятельств, поддались взаимодействию. Результатом смешения населения явилось изменение & laquo-психической сферы жизни& raquo-. Г. М. Осокин сообщил о карымах, заимствованиях в народном эпосе русского населения, взаимных обменах суевериями, повериями, положительных и отрицательных результатах влияния русских на бурят в конце XIX — начале XX в., аренде русскими пахотных и луговых земель, строительстве бурятами домов, их внутреннем убранстве.

Во второй половине XIX в. идеологами сибирского областничества Г. Н. Потаниным и Н. М. Ядринцевым настойчиво высказывалась мысль о & laquo-самобытном»- развитии Сибири после ее присоединения к России. Развивая свои взгляды, они исходили из представления о полном отрыве русских переселенцев в Сибири от метрополии, в результате чего под воздействием местных естественно-климатических условий и в процессе активного смешения с местным населением русские старожилы утратили принесенные их предками культурные традиции и превратились в особый этнический тип с присущими именно ему специфическими чертами культуры семейного быта и психологии.

Защита прав & laquo-туземного»- населения стала одним из действенных принципов программы сибирских народников. Они были наиболее страстными пропагандистами демократического решения & laquo-инородческого вопроса& raquo-, наиболее близко подошли к пониманию классовой сущности колонизаторской политики царизма, увидели причины вымирания & laquo-инородцев»- в эксплуатации их купцами и чиновниками, а не в стеснениях их русскими колонистами1.

В работе & laquo-Сибирские инородцы, их быт и современное положение& raquo- Н. М. Ядринцевым была высказана мысль, что & laquo-везде в Иркутской губернии и особенно в Забайкальской области, постоянно совершается

1 История Сибири. — Л., 1968. — Т. 3. -С. 164. естественноисторический процесс местного этнологического видоизменения русской народности, вследствие постоянного социально-бытового смешения русского населения с бурятским племенем& raquo-1. Автор выразил опасение за судьбу славян в Сибири. Как правильно заметил Н. М. Ядринцев: & laquo-. восприятие и преобладание инородческих признаков зависит от числа русских и инородцев и численного преобладания того или другого племени, как и процентного отношения в той или другой местности& raquo-2. Автор высказал мысль, что увеличению благосостояния бурят должно содействовать распространение между ними просвещения, к которому они имеют и охоту, и способности. По мнению Н. М. Ядринцева, необходимо, чтобы большее число бурят посещало школы, в которых обучение ведется на русском языке, а не на бурятском, потому что знание русского языка еще теснее свяжет бурят с русскими, неразрывно с которыми им суждено жить навеки, а для этого необходимо возможно полное их слияние с русским народом. При этом исследователь отметил, что буряты охотно изучают русский язык при сближении с русскими, но если им будут запрещать собственный язык — этого они никогда не поймут.

В своем исследовании Н. М. Ядринцев использовал материалы из трудов С. П. Палласа, А. Эрмана, Э. Шперка, А. П. Щапова, что свидетельствует о большом интересе автора к положению и быту коренного населения, его связям с русским народом, тщательном изучении работ по данной проблеме. Вслед за А. П. Щаповым он дает подробную характеристику & laquo-ясачных»-.

Наряду с правильными научными выводами (о естественном историческом ходе процесса взаимодействия и взаимовлияния русских и бурят, роли русского языка в этнокультурных связях) Ядринцев делает и явно противоречащие своим же мыслям выводы (о делении народов на низшие и высшие, потере русскими в Сибири своих национальных особенностей и пр.). Тем не менее, работа Н. М. Ядринцева заслуживает внимания исследователей

1 Ядринцев Н. М. Сибирские инородцы, их быт и современное положение: Этногр. и стат. исслед. с приложением стат. таблиц. — СПб.: Изд. И. М. Сибирякова, 1891. -С. 175.

2 Там же. -С. 187. фактическим материалом, собранным автором в результате личных наблюдений и знакомства с трудами других исследователей.

Внесла свой вклад в изучение взаимосвязей русских и бурят A.B. Потанина, русская путешественница, верный друг и спутник во всех путешествиях Г. Н. Потанина1. По ее наблюдениям буряты местами совсем усвоили русский язык. В этих случаях, замечает она, бурятский язык дольше сохраняется между женщинами. Говоря о религии, автор отмечает, что там, где влияние русских велико, почти все буряты крещены, но исполняя православные обряды, буряты не оставляют и своей религии, что они скрывают от русских и в особенности от духовенства. У A.B. Потаниной мы встречаем сведения о том, как изменилось под влиянием русских проведение свободного времени у бурят.

Несомненный интерес может представить для исследователя и работа H.A. Подгорбунского & laquo-Буряты»-2. Автор разделил историю бурят на 2 периода: I период — с 60-х гг. XVII в. до 1819 г., II период — 20-е гг. XIX в. до конца XIX в. Характерной чертой I периода, по мнению H.A. Подгорбунского, являлось то, что правительство смотрело на бурят как на платежную силу и заботилось только о ясачном сборе. Этому периоду было присуще всеобщее господство права грубой физической силы, вымогательства и насилия по отношению к местному населению. Пример насилия и несправедливости показывали воеводы. Бурят грабили не только открытой силой, но и путем ростовщичества и спаивания их. Средством для спекуляции служили даже натуральные повинности. Указанные обиды и притеснения принесли к концу первого периода печальные плоды: сначала началось разочарование, затем идеализирование старых порядков, бывших при владычестве монголов, и, наконец, симпатии к монголам и желание во всем, даже в религии, походить на них3. Характерной чертой второго периода являлось то, что правительство оставило свой прежний взгляд на & laquo-инородцев»-, как на платежную силу, и

1 Потанина A.B. Рассказы о бурятах, их вере и обычаях. — 2-е изд. — М., 1912. — С. 22.

2 Подгорбунский И. А. Буряты (Исторический очерк) // Зап. ВСОИРГО. — 1889. — Т. 1. — Вып. 2. — С. 34−39.

3 Там же. -С. 46−47. начало смотреть на них, как на полноправных граждан1. Усилилась просветительская деятельность, которая выразилась в распространении грамотности и в просвещении их христианством. Двухсотлетнее сожительство не могло остаться бесследным как для русских, так и для бурят. До прихода русских у бурят были свои обычаи, привычки, верования, словом, совершенно другой образ жизни. При взаимодействии с русскими культурными центрами и с различными слоями русского общества буряты волей-неволей должны были знакомиться с ними. А так как в этом строе было много практичного, то явилось естественное желание кое в чем подражать русским. Сначала подражание это касалось чисто внешних сторон нового строя. Затем следовало усвоение более существенных сторон нового образа жизни и более существенных и важных русских обычаев. Хотя, к сожалению, здесь наряду с хорошим усвоилось и много дурного- к тому же на первых порах дурного даже больше, чем хорошего. Причину этого И. А. Подгорбунский видел в действии рокового закона, по которому низшему цивилизируемому племени прививаются сначала отрицательные стороны цивилизации2. По мнению исследователя, новые обычаи и привычки не в одинаковой степени коснулись всех бурят. Северобайкальские буряты больше поддались русскому влиянию, чем буряты южнобайкальские. Но процесс изменений далеко не закончился. Он продолжается и по настоящее время (конец XIX в. — О.Б.), писал И. А. Подгорбунский, и в обязанности культурного общества входит забота о том, чтобы эти изменения привели к наиболее лучшим и наиболее справедливым результатам. Исследование А. И. Подгорбунского представляет собой исторический очерк о бурятах после присоединения их к России. Подробно освещен процесс завоевания, быт бурят, взаимоотношения с русскими в области духовной культуры.

Бурятский ученый М. Н. Хангалов больше интересовался этнографией бурят. Но и он не обошел вниманием вопроса взаимовлияния русского и

1 Там же. — С. 48.

2 Там же. -С. 60−61. бурятского населения. Говоря об их взаимоотношениях, он больше внимания уделил материальной культуре. Что же касается этого процесса в области духовной культуры, он рассматривал только область просвещения1.

Большой интерес представляют для нас бурятские исторические хроники. Они были написаны в 30−90-е гг. XIX в. на старомонгольском языке. Сохранившиеся из них частично были опубликованы до революции 1917 г., большая же часть увидела свет в советское и постсоветское время на современном бурятском и русском языках. Бурятские летописцы приводят сведения о заселении бурятских земель, русских заимствованиях в материальной и духовной культуре бурят, охране границ бурятскими казаками, взаимоотношениях бурятской верхушки с сибирской администрацией, принятии христианства бурятами и селениях крещеных, создании школ и оспопрививании.

По мнению А. И. Термена, основной задачей правительства по отношению к & laquo-инородцам»- являлось плотное единение & laquo-инородцев»- с коренной Россией посредством общей культуры и тесно связанных экономических интересов. Этим путем достигалось политическое объединение, и на окраинах создавалась плотность, которая в силах противостоять наступающим извне элементам. В своем труде & laquo-Среди бурят Иркутской и Забайкальской области& raquo- А. И. Термен подробно остановился на проблеме взаимоотношений русских и бурят. Соприкосновение с Россией, отметил А. И. Термен, означало для них изменение быта, приобщение к европейской культуре. & laquo-Влияние России грубое вначале, культурное впоследствии, но носящее в себе зачатки европейской культуры, успело метаморфизировать бурят Иркутской губернии более близкой к русскому элементу& raquo-. Этот & laquo-контактный метаморфоз& raquo- сказался, прежде всего,

1 Хангалов М. Н. Собр. соч. — Улан-Удэ, 1958. -Т. 1.

2 Тобын Тугулдэр. Прошлая история хоринских и агинских бурят- Юмсунов Вандан. История происхождения одиннадцати хоринских родов- Ломбоцэренов Дамби Жалсан. История селенгинских монгол-бурят- история шаманки Асуйхан, 1832- Гемпилон Долсам-Доржо. История образования подгородного рода- Дамбаев Доржо. Доклад о происхождении одиннадцати хоринских родов- Сахаров Цэдэбжаб. История перекочевки в Баргузин в 1740 г. баргузинских бурят с севера Байкала под предводительством Ондрея Шибшеева // Бурятские летописи. — Улан-Удэ, 1995.

3 Термен А. И. Среди бурят Иркутской и Забайкальской области. Очерки и впечатления. — СПб., 1912. — С. 24−25. в изменении быта, в материальной (в одежде, в хозяйстве, в пище) и духовной культуре (в области просвещения и религии).

В бурятской научной среде Базар Барадин был, пожалуй, одним из первых, кто затронул вопросы взаимодействия культур. Он обратил внимание на закономерность общения народов и их взаимное обогащение. По мнению Барадина, каждая культура обладает самобытностью и несет для мировой культуры нечто естественное и необходимое. Пути взаимодействия культур закономерны, так как имеют единую направленность — совершенствование сущности человека1.

В советское время объектом исследования ученых стала классовая борьба и культура непосредственных производителей материальных благ коренного и русского населения. Авторы общих работ по этнографии и истории народов региона, касаясь названной проблемы, обычно склонны были видеть только обнищание и вымирание коренного населения. В других случаях, когда ставился вопрос о прогрессивном включении в состав России, речь, как правило, шла об одностороннем положительном влиянии русского населения на аборигенов, что принижало роль коренного населения. Кроме того, в качестве субъекта такого прогрессивного хозяйственного влияния выставлялось все русское население, независимо от его места в производстве и классовой принадлежности.

Большим событием явился выход в 1937 г. книги А. П. Окладникова Л

Очерки из истории западных бурят-монголов". Автор собрал обширный документальный материал по истории бурят в XVII в. А. П. Окладников впервые отметил разницу между политикой царизма и отношениями, складывавшимися между бурятами и русскими.

1 Барадин Б. Бурят-монголы. Краткий исторический очерк оформления бурят-монгольской народности. — Верхнеудинск, 1927.

2 Окладников А. П. Очерки из истории западных бурят-монголов. — Л.: ОГИЗ, 1937. — 425 с.

Ф.А. Кудрявцев писал о завоевании бурят, но большое внимание уделил положительному влиянию русского народа на хозяйство, общественные отношения и культуру бурят1.

Особую ценность представляют работы Б. Д. Цибикова & laquo-К вопросу о добровольном присоединении Бурят-Монголии к России& raquo- и & laquo-Нерушимая дружба бурят-монгольского и русского народов& raquo-. По мнению автора, в Забайкалье присоединение носило добровольный характер, а для истории западных бурят предлагается сложная схема. Б. Д. Цибиков пишет о совместной борьбе против монгольских ханов, о развитии дружбы на основе хозяйственного и культурного взаимовлияния русских и бурят.

В.И. Шунков в труде & laquo-Очерки по истории земледелия Сибири (XVII в.)»- на основе обобщения конкретного исторического материала попытался решить основную задачу работы — определить вклад в развитие производительных сил Сибири, сделанный в XVII в. русским земледельцем, благотворность факта вхождения народов Сибири в состав Русского государства для их дальнейшего развития и установить характер взаимоотношений трудовых масс русского народа и народов Сибири. Автор показал, как русский земледелец передавал свои трудовые навыки коренному населению, заимствуя при этом его знание местных условий, его умение приспособиться к ним, его достижения. В этом взаимном обмене, по мнению В. И. Шункова, выразилось одно из благотворных последствий совместной жизни русского народа и других народов Сибири. А в силу отсутствия резкой социальной противоположности не оказалось и резкого противопоставления их друг другу. Вот почему русские даже малые (одно -, двухдворные) деревни мирно существовали и развивались в окружении ясачных юрт. Это создавало условия для сближения русского и ясачного населения, облегчало взаимную передачу трудового опыта и рождало общность интересов как в сфере производства, так и в сфере социальных отношений3.

1 Кудрявцев Ф. А. Роль русской культуры в развитии бурят-монгольского народа в XVIII—XX вв. — ВИ. — 1946. № 10. — С. 8594.

2 Цибиков Б. Д. К вопросу о добровольном присоединении Бурят-Монголии к России. — Улан-Удэ, 1950. — 60 е.- Он же. Нерушимая дружба бурят-монгольского и русского народов. — Улан-Удэ: Бурмонгиз, 1957. — 108 с.

3 Шунков В. И. Очерки из истории земледелия Сибири (XVII в.). — М., 1954. — С. 7, 12, 17.

Новые научные материалы, введенные в оборот, были обобщены в & laquo-Истории Бурят-Монгольской АССР& raquo-, & laquo-Истории Сибири& raquo- (т. 2)1. Это и история заселения, хозяйственного освоения, экономического развития, с изменениями в хозяйстве бурят и эвенков, с ролью русского народа в развитии коренных народов Байкальского региона. л

Исследование Е. М. Залкинда & laquo-Присоединение Бурятии к России& raquo- дает большой материал по вопросу о ходе присоединения Западной Бурятии и Забайкалья к России, о влиянии присоединения на хозяйственное и общественное развитие бурят.

В 1959 г. вышел сборник трудов Бурятского комплексного научно-исследовательского института, посвященный 300-летию & laquo-добровольного вхождения Бурятии в состав России& raquo-. В статьях ведущих ученых института Е. М. Залкинда, И. А. Асалханова, В. И. Шункова, Ц. Б. Цыдендамбаева, А. И. Уланова, М. П. Хомонова и других нашли отражение вопросы прогрессивного значения присоединения бурят к России, влияния на хозяйство и общественные отношения бурят, развитии земледелия у бурят, влияния русского языка на бурятский, отражение дружбы с русскими в бурятском народном творчестве, о русских заимствованных словах в улигерной поэзии бурят3.

В 1985 г. вышла статья Г. Л. Санжиева & laquo-Добровольное вхождение Бурятии в состав Российского государства и его историческое значение& raquo-4, в которой он писал, что 325 лет назад бурятский народ навеки связал свою судьбу с судьбой русского народа, как началось совместное освоение края, как стал меняться образ жизни бурят, какие изменения происходили в жизни бурят после Октябрьской революции 1917 г.

И.А. Асалханов в статье & laquo-Хозяйственное и общественное развитие бурят после вхождения Бурятии в состав России& raquo-5 на основе опубликованных

1 История Бурят-Монгольской АССР. — Улан-Удэ, 1954. — Т. 1- История Сибири. — Л., 1968. — Т. 2.

2 Залкинд Е. М. Присоединение Бурятии к России. — Улан-Удэ: Бургиз, 1958. — 320 с.

3 Тр. БКНИИ. — Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1959. — Вып. 1. -146 с.

4 Санжиев Г. Л. Добровольное вхождение Бурятии в состав Российского государства и его историческое значение // Дружба навеки. — Улан-Удэ, 1985. — С. 6−19.

5 Асалханов И. А. Хозяйственное и общественное развитие бурят после вхождения Бурятии в состав России // Дружба насеки. — Улан-Удэ, 1985. — С. 20−35. документальных источников показал, как происходил процесс присоединения бурятских земель, хозяйственное и культурное сотрудничество русского и бурятского населения.

Д.Д. Нимаев1, анализируя этнодемографические процессы в Бурятии в XIX — начале XX в., заметил, что в процессе межэтнического общения между бурятами и русскими культурное влияние не было односторонним. Автор отметил языковое взаимодействие, распространение христианства в Сибири со второй половины XIX в., изменение методов и средств привлечения местных народов в лоно православной церкви. Особо подчеркнуто, что включение Бурятии в состав Российского государства сыграло, в конечном счете, положительную роль в процессе консолидации различных родоплеменных и территориальных групп в единую бурятскую народность.

Т.М. Михайлов в монографии & laquo-Бурятский шаманизм: история, структура, л социальные функции& raquo- уделил внимание влиянию христианства на бурятский шаманизм и изменениям в верованиях бурят в конце XIX — начале XX в.

О хозяйственных и бытовых связях забайкальских русских (семейских) в XIX — XX в. и бурят писал в своих работах Ф.Ф. Болонев3.

В 1970-е гг. вышли труды Е. М. Залкинда, А. Н. Копылова, Л. М. Дамешека, посвященные христианизации местного населения и влиянию на культурное развитие народов4. В 1999 г. вышла монография В. Т. Михайловой & laquo-Православие в духовной культуре бурят (30-е гг. XVII в. — 1917 г.)»-, в которой автор рассмотрела процесс включения бурят в систему общерусской культуры, обусловленной православным миропониманием и этикой.

1 Нимаев Д. Д. Этнодемографические процессы в Бурятии в XVII — XIX вв. // Актуальные проблемы истории Бурятии: Тез. докл. и сообщ. — Улан-Удэ, 1987. — С. 34−41- Он же, Этнодемографические процессы в Бурятии в XIX — начале XX в. // Бурятия. XVII — начало XX в. Экономические и социально-культурные процессы. — Новосибирск, 1989. — С. 69−84.

2 Михайлов Т. М. Бурятский шаманизм: история, структура и социальные функции. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1987. — 288 с. См. также: Михайлов Т. М. Влияние ламаизма и христианства на шаманизм бурят // Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири. -Л.: Наука, 1979. -С. 127−149.

3 Болонев Ф. Ф. Хозяйственные и бытовые связи семейских с местным и пришлым населением Бурятии в XIX- начале XX вв. // Этногр. сб. БИОН. — Вып. 6. — Улан-Удэ, 1974. — С. 56−66.- Он же. Взаимовлияние культур русского и аборигенного населения Восточной Сибири//Изв. СО АН СССР. Сер. ист., филол., филос. — 1985. -Вып. 3. -№ 14. -С. 37−43.

4 Залкинд Е. М. Общественный строй у бурят в XVIII — первой половине XIX в. — M.: Наука, 1970- Копылов А. Н. Очерки истории культурной жизни Сибири XVII — начала XX в. — Новосибирск, 1974- Дамешек Л. М. Русская церковь и народы Сибири в первой трети XIX в, // Социально-экономическое развитие Сибири XIX — XX вв. — Иркутск, 1976. — С. 39−45.

Авторы коллективного труда & laquo-Этнография русского крестьянства Сибири. XVII — середина XIX в. »-1 описывают русские поселения в Сибири, жилище и хозяйственные постройки, одежду, пищу, семью и семейный быт сибирского крестьянства, в том числе и в Предбайкалье и Забайкалье, отмечая изменения в быту под влиянием местных жителей.

Петербургский исследователь JI.P. Павлинская в своем очерке о бурятах в XIX в., говоря об этнокультурном взаимодействии с русскими, акцентирует внимание на сочетании двух хозяйственно-культурных типов русских и бурят, образовавших неразрывный симбиоз, на сотрудничестве в торговой деятельности, на распространении русского языка, смешанных браках.

В трудах Г. М. Василевич, Б. О. Долгих, Е. М. Залкинда, В. А. Туголукова, A.C. Шубина, В.В. Беликова3 по истории и этнографии эвенков содержатся материалы о связях русских с эвенками в области материальной культуры, об изменениях образа жизни, о численности и местах их расселения.

Практически все исследователи тофаларов пишут в основном о быте, традиционной культуре этого народа. Тем не менее, о взаимоотношениях русских с тофаларами писал еще И. Г. Георги. Он упомянул об уплате ясака, казачьей службе по охране границы приписанных к Удинскому острогу тофаларов, о том, что все они крещены, об изменениях в похоронном обряде. О русских заимствованиях в быту, торговых отношениях говорили Ю. Штубендорф, Б. Э. Петри. Преобразования в быту карагасов в советский период исследовал М. А. Сергеев. В. П. Кривоногов констатировал сильное обрусение современных тофаларов. JI.B. Мельникова, изучая быт и культуру тофов, отмечает влияние христианских обычаев на их похоронную обрядность, рассматривает изменения в жизни после 1930-х гг.

1 Этнография русского крестьянства Сибири. XVII — середина XIX в. — M.: Наука, 1981. — 269 с.

2 Павлинская JI.P. Буряты // Сибирь: этносы и культуры (Народы Сибири в XIX в.). — M.- Улан-Удэ, 1995. — Вып. 1. — С. 549.

3 Василевич Г. М. Эвенки: историко-этнографические очерки (XVI11 — начало XX в.). — Л., 1969- Беликов В. В. Эвенки Бурятии: история и современность. — Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 1994- Шубин A.C. Краткий очерк этнической истории эвенков Забайкалья (XVII — XX вв.). — Улан-Удэ, 1973- Он же. Эвенки Прибайкалья. — Улан-Удэ: Изд-во Бэлиг, 2001. — 120 е.- Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. — M., 1960- Туголуков В. А. Следопыты верхом на оленях. — M., 1969- Он же. Межэтнические связи и культура приангарских эвенков в XVII — XVIII вв. // Проблемы этногегеза и этнической истории аборигенов Сибири. — Кемерово, 1986. — С. 148−158.

Для этого периода характерна марксистско-ленинская трактовка истории и исторических процессов, классовый подход к культуре.

С конца 1980-х гг. начинается новый период в исследовании проблемы межкультурного взаимодействия народов Байкальского региона. Для работ этого периода характерно многообразие методологических подходов, позволяющих взглянуть на изучаемую проблему с разных сторон.

Межэтническое взаимодействие в Бурятии на примере взаимоотношений русских, бурят и эвенков в контексте социально-психологических аспектов исследуется в работе А.Д. Карнышева1.

Необходимо отметить, что наибольшее внимание уделяется в последние годы изучению проблемы взаимодействия русского и бурятского языков. Еще в 1980 г. Элиасовым был составлен словарь русских говоров Забайкалья. Современные исследователи Г. А. Дырхеева, Б. Ж. Будаев и др.3 обращаются к проблемам бурятско-русского двуязычия, заимствованным словам, к проблеме взаимодействия языков на уровне говоров и т. д. В 1999 г. в Новосибирске вышел & laquo-Словарь говоров старообрядцев (семейских) Забайкалья& raquo-4, где зафиксировано немало бурятских заимствований в говорах семейских. В 2000 и 2003 гг. вышли этимологические словари русских диалектов Сибири и русских заимствований в языках народов Сибири А. Е. Аникина.

Практически все исследователи тофаларов писали в основном о быте, традиционной культуре этого народа. И. В. Рассадин провел интересное исследование хозяйственной деятельности, быта, материальной и духовной культуры тофов в XIX — XX вв., вплоть до наших дней, проследил изменения в жизни этого народа в результате взаимодействия с русскими5.

1 Карнышев А. Д. Межэтническое взаимодействие в Бурятии: социальная психология, история, политика. — Улан-Удэ: Издво Б ГУ, 1997.- 184 с. Элиасов Л. Е. Словарь русских говоров Забайкалья. — М.: Наука, 1980. -472 с.

3 Социолингвистические исследования в Бурятии. — Улан-Удэ, 1982. — 131 е.- Дырхеева Г. А., Будаев Б. Ж., Бажеева Т. П. Бурятский язык: современное состояние (социолингвистический анализ). — Улан-Удэ, 1999. — 142 е.- Дырхеева Г. А. Бурятский язык в условиях двуязычия: проблемы функционирования и перспективы развития. — Улан-Удэ, 2002. — 188с.

4 Словарь говоров старообрядцев (семейских) Забайкалья / Под ред. Т. Б. Юмсуновой. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1999. — 540 с.

5 Георги И. Описание. — СПб., 1799. — Ч. 3. — С. 19−20- Штубендорф Ю. О карагасах // Этнограф, сб. — 1858. — С. 1−18- Петри Б. Э. Оленеводство у карагас. — Иркутск, 1927. — 45 е.- Он же. Бюджет карагасского хозяйства. — Иркутск, 1928. — 72 е.- Он же. Промыслы карагас. — Иркутск, 1928. — 54 е.- Сергеев М. А. Некапиталистический путь развития малых народов Севера. — М- Л.: Изд-во АН СССР, 1955. — 590 е.- Кривоногое В. П. Этнические процессы у малочисленных народов Средней Сибири. Красноярск, 1998. — С. 10−62- Мельникова Л. В. Тофы. — Иркутск: Вост. -Сиб. кн. изд-во, 1994. — 304 е.- Рассадин И. В. Хозяйство, быт и культура тофаларов. — Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2005. — 189 с.

И.П. Башаров исследует процесс взаимодействия русского и аборигенного населения региона в промысловой культуре1.

В монографии & laquo-Хозяйственные и этнокультурные связи русских, бурят и эвенков в XVII — середине XIX в. »-, вышедшей в Улан-Удэ в 2000 г., а также в статьях нами приведены результаты изучения проблемы взаимодействия народов Байкальского региона в XVII — первой половине XIX в.

Таким образом, несмотря на разработку различных аспектов проблемы, комплексного исследования в рассматриваемых временных рамках не было.

Объект исследования — процессы этнокультурного взаимодействия этносов Байкальского региона в XVII — начале XX в.

Предмет исследования — межэтнические отношения в хозяйственно-бытовой, материальной и духовной культуре в процессе непосредственного общения представителей этносов.

Цель и задачи исследования. Цель — историко-этнографическое комплексное исследование межкультурных связей русских, бурят, эвенков и тофаларов в XVII — начале XX в. Исходя из поставленной цели, нами ставятся следующие задачи:

• Исследовать характер межэтнических контактов в хозяйственной сфере и выделить формы взаимодействия народов-

• Изучить отражение этих связей в хозяйстве (земледелие, скотоводство, промыслы и ремесла) этносов-

• Выявить комплекс русских заимствований в материальной культуре (жилище, пища, одежда) коренного населения-

• Рассмотреть комплекс заимствований в русской материальной культуре-

• Проанализировать процесс взаимодействия в духовной культуре-

• Уточнить роль православия в развитии культурных связей-

1 Башаров И. П. Русская промысловая культура Восточного Прибайкалья (конец XIX — начало XX в.). — Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2005. — 162 с.

• Исследовать особенности процесса взаимодействия в верованиях и обрядах-

• Показать отражение культурных связей в языках народов региона-

• Рассмотреть процесс формирования группы-посредника межкультурного взаимодействия — карымов-

• Определить основные каналы взаимодействия этносов Байкальского региона.

Научная новизна диссертационного исследования определяется его предметной областью. За исключением отдельных работ и статей, посвященных проблеме взаимовлияния русских и бурят, русских и тофаларов, в отечественной литературе нет ни одной монографической работы, в которой проблема межкультурного взаимодействия этносов Байкальского региона -русских, бурят, эвенков и тофаларов — была бы подвергнута специальному изучению. Впервые в отечественной литературе предпринят анализ межкультурного взаимодействия народов Байкальского региона в категориальном поле этнологии, что позволило проследить конкретное проявление общих закономерностей межэтнического взаимодействия. Автор впервые в отечественной историографии систематизировал и обобщил всю совокупность известных источников, ввел в научный оборот новые архивные материалы, проанализировав характер и значение влияния культуры коренных народов на культуру русского населения.

Практическая значимость диссертации определяется возможностью использования ее для методологических и теоретических положений при разработке программ по гармонизации межэтнических связей, оптимизации взаимоотношений народов России. Работа послужит основой для изучения современных связей русских, бурят, эвенков, тофаларов. Исследовательский материал может быть использован в учебном процессе вузов и школ, в преподавании спецкурсов, лекций и семинаров по истории, этнографии и культурологии.

Хронологические рамки исследования охватывают период со времени первых контактов русских служилых людей с эвенками и бурятами (с 20-х гг. XVII в.) до 20-х гг. XX в. — времени установления советской власти в регионе.

Территориальные рамки охватывают территорию Иркутской губернии до 1851 г., с 1851 г. — это территория Иркутской губернии и Забайкальской области. Предложенное нами определение Байкальского региона представляет собой в настоящее время совокупность пяти политико-административных образований: Иркутской области, Усть-Ордынского Бурятского автономного округа, Республики Бурятия, Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа. Они объединены по принадлежности к бассейну оз. Байкал, геополитической и экономической взаимосвязи, значительному сходству их природных условий и социокультурных особенностей.

Источниковой базой для написания работы послужили письменные источники: неопубликованные документальные материалы, нарративные свидетельства современников, материалы периодической печати, летописи, статистические сведения- изобразительные источники', музейно-вещевые, полевые материалы автора. Автор использовал как уже введенные в научный оборот, так и новые источники. Характер и содержание этих источников различны, но все они несут значительную информационную нагрузку и в своей совокупности образуют репрезентативную основу для изучения межэтнического взаимодействия народов Байкальского региона.

Основой диссертационного исследования являются опубликованные и неопубликованные письменные источники. Нами были изучены архивные документы, хранящиеся в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА), Российском государственном историческом архиве (РГИА), Государственном архиве Иркутской области (ГАИО), Национальном архиве Республики Бурятия (НАРБ), Государственном архиве Читинской области (ГАЧО). В НАРБ были изучены фонды: 1 — Кудинская степная Дума, 2 -Селенгинская степная Дума, 3 — Балаганская степная Дума, 4 — Верхоленская степная Дума, 5 — Кударинская степная Дума, 7 — Баргузинская степная Дума,

55 — Хонхолойское сельское управление, 8 — Хоринская степная Дума, 69 -Куналейское волостное правление, 83 — Мухоршибирская Николаевская церковь, 120 — Кудинская степная Дума, 129 — Агинская степная дума, 207 -Тарбагатайское волостное правление, 262 — Селенгинский Троицкий монастырь, 270 — Главный тайша Агинской степной Думы, 320 — Баргузинская инородная тунгусская управа. Для нашего исследования особый интерес представили годовые отчеты о деятельности Дум (1824−1904 гг.), состоянии земледелия, посевах и урожае зерновых, картофеля, овощей, отчеты экономических магазинов о выдаче зерна, состоянии скотоводства, статистические сведения о числе ремесленников, отчеты о численности и движении населения, числе оседлых бурят и эвенков, количестве юрт и домов, проведении ярмарок, кочующих бурятах, эвенках, тофаларах, крещеных & laquo-инородцах»-, дела по искам о краже скота и имущества, о распространении христианства между бурятами и эвенками. Отчеты получили распространение главным образом в XIX в. Проблема достоверности отчетов ставится редко, тем не менее, мы старались совместить их данные с другими известными.

В ГАИО были исследованы материалы фондов: 24 — Главное управление Восточной Сибири, 50 — Иркутская духовная консистория, 151 — Ленская бурятская инородная управа, 152 — Хенхедурское бурятское родовое управление, 293 — Русское географическое общество. Сибирский отдел, 593 -Редакция газеты & laquo-Восточное обозрение& raquo-, 609 — Серебренников Иван Иннокентьевич (1906−1919). Краевед и правитель ВСОРГО, 148 — Очеульская эвенкийская инородная управа. Мы использовали статистико-экономические сведения, материалы по истории, экономике, этнографии Сибири, сведения, собранные И. А. Подгорбунским, И. И. Серебренниковым, М. Бородкиной и другими о быте бурят, карагасов, эвенков, русских. Статистические данные получены нами из фонда 609 ГАИО и фондов степных Дум НАРБ. Начало регулярному статистическому описанию губерний в губернаторских отчетах было положено во второй четверти XIX в.

В фондах ГАЧО: 10 — Нерчинская воеводская канцелярия, 29 -Урульгинская инородная управа, 282 — Церкви Забайкальской области -исследованы документы о крещении бурят и эвенков, о числе кочующих и оседлых инородцев, сведения о численности населения по вероисповеданиям. Использованы фонды РГАДА: 24 — Сибирский приказ и управление Сибирью, 1121 — Иркутская приказная изба. В РГИА ф. 1281 — Совет министра, созданный для рассмотрения отчета сибирского генерал-губернатора М. М. Сперанского и предложений по реорганизации управления Сибирью, содержит ведомости о состоянии землепашества и т. д.- ф. 1264 — Первый Сибирский комитет — содержит переписку об отчетах и сметах по Департаментам и МВД. В ЦВРК ИМБТ СО РАН мы работали с ф. 1 — архив У. Ц. Онгодова. Архивные документы позволили нам воссоздать достаточно полную картину хозяйственной жизни этносов, их быта.

Опубликованные источники в исследовании представлены свидетельствами современников и публикациями бурятских летописей. К свидетельствам современников относятся дневники, записки, исследования ученых, путешественников, бытописателей XVIII — XIX в. И. Гмелина, И. Г. Георги, С. П. Палласа, Г. Ф. Миллера, С. П. Крашенинникова, А. Эрмана. В качестве источников мы используем труды М. Татаринова, А. И. Мартоса, Н. В. Паршина, Д. И. Завалишина, H.A. Бестужева, А. Е. Авдеевой. П. А. Словцова, П. Ровинского, А. П. Щапова, П. Е. Кулакова, И. А. Молодых, Г. М. Осокина, Н. Астырева, И. И. Серебренникова, В. К. Андриевича, Н. М. Ядринцева, A.B. Потаниной, И. А. Подгорбунского, М. Н. Хангалова, Б. Барадина и др.

Свидетельства современников содержат ценные этнографические материалы и статистические сведения об этносах региона, описание хозяйственных связей русского и коренного населения, семейно-бытовых, реальных событий, отражающих зарождение и развитие контактов народов. Их сведения во многом субъективны и передают информацию в контексте взглядов авторов, но для нас особенно важно, что они отражают повседневное содержание межэтнических отношений, психологический фон в общении между этносами региона.

Периодическая печать представлена центральными и местными газетами и журналами. Нами были использованы материалы из газет & laquo-Московские ведомости& raquo- (1864 г.), & laquo-Иркутские епархиальные ведомости& raquo- (1863−1908 гг.), & laquo-Иркутские губернские ведомости& raquo- (1858 г.), журналов & laquo-Древняя и новая Россия& raquo- (1875 г.), & laquo-Восточное обозрение& raquo- (1896 г.), & laquo-Этнографический бюллетень& raquo- (1923 г.), & laquo-Сибирский вестник& raquo- (1822−1823 гг.), & laquo-Этнографическое обозрение& raquo- (1910 г.), & laquo-Жизнь Бурятии& raquo- (1926−1929 гг.), & laquo-Труды православных миссий Иркутской епархии& raquo- (1885 г.), & laquo-Труды Троицкосавско-Кяхтинского отделения Приамурского отдела Русского географического общества& raquo- (18 981 903 гг.), & laquo-Записки Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества& raquo- (1889 г.), & laquo-Сибирская живая старина& raquo- (1926 г.), в которых опубликованы статьи и заметки краеведов и ученых, миссионеров. С ослаблением бюрократической опеки и усилением социальной активности сословий и отдельных лиц многократно возросла социоинформационная, культурная и политическая роль периодической печати. С учетом того, что периодические издания выражали интересы, идеологию и позиции разных групп правящего класса и интеллигенции, газеты и журналы классифицируют по их социально-политической направленности. Обычно выделяют консервативно-монархические (официальные и общественные), либерально-буржуазные, демократические (социалистические) и общекультурные издания.

Бурятские исторические хроники Т. Тобоева, В. Юмсунова, Д. -Ж. Ломбоцыренова, Ц. Сахарова носят печать официальных докладных. Бурятские летописцы были знатоками прошлого своих родов, хорошо знали монгольскую историю, имели представление и о русской истории. Для написания своих работ они привлекали в качестве источников не только деловые бумаги, хранящиеся в бурятских административных управлениях и личных архивах должностных лиц, но и исторические легенды и предания бурят, услышанные из уст знатоков старины, монгольские летописи, русскую историческую литературу, содержащую как исследования, так и публикации монгольских рукописей и русских исторических документов. Указанные летописи содержат сведения о заимствованиях бурятами у русских в материальной и духовной культуре, о взаимоотношениях с царской администрацией и т. д.

Нами также использованы научные труды по теме. Это работы Ф. А. Кудрявцева, Е. М. Залкинда, Т. М. Михайлова, Ю. Б. Рандалова, Г. Р. Галдановой, Л. Линховоина и других, отражающие научные представления XX в.

В работе использованы материалы музейно-вещевых коллекций музеев Восточной Сибири: Иркутского областного краеведческого музея, Усть-Ордынского краеведческого музея, Ольхонского краеведческого музея, Баргузинского краеведческого музея, Кяхтинского краеведческого музея им. академика В. А. Обручева, Джидинского краеведческого музея, Хоринского краеведческого музея, Курумканского краеведческого музея, краеведческого музея народов севера Бурятии (п. Багдарин), Этнографического музея народов Забайкалья (г. Улан-Удэ), Читинского областного краеведческого музея, Агинского краеведческого музея. Экспонаты из коллекций музеев (домашняя утварь, одежда, предметы быта, жилище) явились важным подспорьем в реконструкции быта, материальной и духовной культуры конца XIX — начала XX в.

С этой же целью нами использовались изобразительные источники — рисунки и фотографии, сделанные исследователями XIX — XX вв., с которыми мы ознакомились в фондах музеев, а также в опубликованных трудах.

Полевые исследования проводились автором в районах Иркутской области и Республики Бурятия, Усть-Ордынского Бурятского автономного округа и Агинского Бурятского автономного округа. В Иркутской области обследован Ольхонский район, в Усть-Ордынском БАО — Эхирит-Булагатский, Боханский, в Республике Бурятия — Баунтовский, Баргузинский, Курумканский, Хоринский, Кяхтинский, Джидинский, Закаменский, Заиграевский, Тункинский, в Агинском БАО — Дульдургинский, Агинский, Могойтуйский районы. Материалы полевых экспедиций (сведения, полученные от информаторов и сохранившиеся материальные свидетельства этнокультур) явились частью реконструктивного материала и позволили восстановить картину быта, хозяйства, материальной и духовной культуры изучаемых народов.

Методология и методика исследования. Основу исследования составили труды отечественных и зарубежных этнологов, историков, философов, культурологов. Теоретические позиции ученых, изучавших проблему взаимодействия этносов с позиции истории и этнографии (Ю.В. Бромлей, С. А. Токарев, H.H. Чебоксаров, С. А. Арутюнов, В. И. Козлов и др.), культурологии и философии (М.М. Бахтин, Э. С. Маркарян, A.A. Деревянченко, С. Г. Ларченко и др.) стали базовыми для диссертационного исследования. Методологической основой исследования является принцип историзма в понимании этноисторических процессов, способствующий выявлению основных закономерностей развития этноса, помогающий установить конкретные исторические состояния изучаемого объекта, исходный пункт и результат, движущие силы, сам механизм и условия процесса его развития. Принцип историзма в работе определяет диалектическое видение такого сложного объекта как этнос и дает возможность анализировать его не как неизменную, неподвижную, статичную, а как постоянно развивающуюся систему, находящуюся в контексте исторического процесса.

Раскрытие данной темы также предполагает взаимодействие с предметными областями истории, философии, культурологии, языкознания. Широко применялись междисциплинарный, сравнительно-исторический, описательный методы, применяемые в этнографических исследованиях. Ретроспективный метод позволил обратиться к прошлому для выявления зачатков тенденций межкультурных взаимодействий, присущих современности.

С помощью синхронного анализа мы смогли рассмотреть явление (межкультурное взаимодействие) в статике, целостно и как систему. С помощью диахронного — проследить явление в динамике и сегментарно. Для изучения эволюции системы мы использовали последовательность синхронных срезов, т. е. уже комбинирование двух методов. Системность в подходе к проблеме межэтнического взаимодействия делает возможной реализацию в исследовании диалектического метода. Кросскультурный метод позволил нам исследовать культуры в сравнении. И, наконец, метод сравнительной лингвистики позволил реконструировать быт и хозяйство этносов через лексические заимствования.

Апробация. Основные положения и выводы диссертации содержатся в монографиях, статьях и сообщениях, опубликованных автором. Результаты исследования обсуждались на научно-практических конференциях: международных — & laquo-Традиционная культура народов Байкальского региона: возрождение и развитие& raquo- (Улан-Удэ, 1−5 июля 1999 г.), & laquo-Проблемы истории и культуры кочевых цивилизаций Центральной Азии& raquo- (Улан-Удэ, 29 июня-2 июля 2000 г.), & laquo-Православие и культура этноса& raquo- (Москва, 9−13 октября 2000 г.), третья & laquo-Старообрядчество: история и современность, местные традиции, русские и зарубежные связи& raquo- (Улан-Удэ, 26−28 июня 2001 г.), ежегодный семинар & laquo-Этносоциальные процессы в Сибири: евразийский аспект& raquo- (Улан-Удэ, 13−15 сентября 2001 г.), & laquo-Мир Центральной Азии& raquo- (Улан-Удэ, 13−15 июня 2002 г.), научно-практическая конференция, посвященная 100-летию со дня рождения профессора C.B. Шостаковича & laquo-Россия и Восток: взгляд из Сибири в начале третьего тысячелетия& raquo- (Иркутск, 17−19 мая 2002 г.), научный семинар & laquo-Байкальский регион и геополитика Центральной Азии: история, современность, перспективы& raquo- (Улан-Удэ, 20−23 января 2003 г.), научный семинар & laquo-Город в системе этнокультурного взаимодействия& raquo- (Улан-Удэ, 1−4 апреля 2003 г.), V Конгресс этнографов и антропологов России (Омск, 9−12 июня 2003 г.), & laquo-Забайкалье в системе АТР& raquo- (Чита, 2−5 сент. 2003 г.), VI Конгресс этнографов и антропологов России (Санкт-Петербург, 28 июня-2 июля 2005 г.), 9 всероссийских и региональных в 1998—2005 гг.

Общий объем публикаций составил 49 п.л.

Заключение.

При проведении данного исследования мы исходили из концепции форумности культур, т. е. признания того, что человечество состоит из множества независимых, абсолютно равноправных культур, понятых как локальные культуры.

В ходе своего исторического развития локальные культуры (этнокультурные сообщества) так или иначе вступают во взаимодействие с иными культурами. Предпосылкой этнокультурных взаимодействий становится первичный контакт культур, имеющий шансы на переход к продолжительной коммуникации, что предполагает расширение поля взаимодействия — от уровня индивидуальных, межличностных контактов к контактам на уровне семьи, рода, локальной культуры в целом.

Первой стадией взаимодействия выступает налаживание реального диалога культур, что невозможно без выработки общего кода общения, будь то язык или обряд. В ходе формирования общего кода общения, параллельно с ним, происходит и такой важный процесс, как складывание особой, на начальных этапах общения весьма немногочисленной группы-посредника межкультурного взаимодействия, являющейся носителем не только билингвизма, но и как его следствие — бикультурализма.

В качестве второй стадии межкультурного взаимодействия выделяется этап, когда знание об иной культуре, благодаря деятельности группы-посредника, становится массовым, будучи переданным традиционно сложившимися в культуре средствами общения. Наступает период полномасштабного контакта культур, которые в данном случае выступают в качестве целостных образований, поскольку общение протекает во всех важнейших сферах культуры — языке, религии, мифологии, нормах обычного права и т. д. На данной стадии происходит дальнейшая трансформация инокультурных элементов.

Третий этап взаимодействия — складывание в каждой из взаимодействующих сторон образа & laquo-иного»- - иной религии, иной мифологии, иного языка и, в конечном счете, иной культуры. При этом стремление осознать специфику иной культуры является, прежде всего, обогащением культуры принимающей, поскольку процесс актуализации еще более усиливается. Отдельные элементы & laquo-иного»-, так или иначе адаптированные к содержанию культуры-реципиента, могут со временем потерять инокультурные черты и стать & laquo-своими»-, но коренным образом изменившимися.

Заключительным этапом межкультурного взаимодействия является этап усвоения или отторжения тех или иных элементов культуры-донора, хотя в любом случае налицо процесс взаимопроникновения и взаимовлияния культур. Происходит либо трансформация культуры-реципиента, стимулом для которой послужили контакты с культурой-донором, при этом трансформация ведет к видоизменению или актуализации отдельных составляющих культуры, либо заимствование, когда культура достраивает собственный структурный ряд. Не исключен синтез культур, когда имеет место взаимное достраивание, обычно при условии многолетнего сосуществования двух или более культурных систем. При этом элементы культуры могут изменять свое содержание, подчиняясь правилам функционирования той структуры, в составе которой оказались.

Все эти этапы мы прослеживаем в Байкальском регионе.

В процессе миграции русские вошли здесь в контакт с представителями самых разных культур — бурятами, эвенками, тофаларами. Активная адаптация к новым условиям сопровождалась у русских перестройкой традиционного образа жизни, появлением новаций, в том числе и заимствованных в культуре местных народов.

Природные климатические факторы оказали влияние, прежде всего, на культуру жизнеобеспечения: хозяйственную деятельность, жилище, пищу, одежду. Наиболее чутко реагировала на изменения природных условий производственная деятельность этносов.

В области экономики первоначально самостоятельное существование разных хозяйственно-культурных типов (ХКТ) со второй половины XVIII в. сменяется активным вовлечением бурятского населения в земледельческое хозяйство. Этому способствовал и ряд государственных указов и распоряжений, обеспечивающих для бурят режим наибольшего благоприятствования в этой деятельности. Занятие земледелием требовало от них овладения новыми технологиями, что в исторической перспективе означало для бурятской культуры быстрое преодоление стадиальной дистанции. При этом скотоводство оставалось для бурят основным видом хозяйствования. У эвенков в начале XIX в. были заложены основы земледелия.

Буряты и эвенки перенимали у русского населения навыки землепашества, приобретали на первых порах зерно, земледельческие орудия. Однако буряты не ограничились простым восприятием, а совершенствовали технику земледелия, введя искусственное орошение и удобрение пашен навозом.

Русское влияние сказалось на разложении натурального хозяйства бурятского населения, на развитии товарно-денежных отношений. Оно повысило культуру основной отрасли бурятского хозяйства — животноводства. В этой области влияние было обоюдным. Старожилое русское население многое почерпнуло из богатой скотоводческой практики бурят, что нашло отражение в скотоводческой терминологии. Русские закупали у бурят скот — лошадей и коров, научились у них делать конскую сбрую.

Но и животноводство у бурят претерпевает значительные изменения под влиянием русских. Во-первых, ослабла зависимость от произвола стихии. Широкое распространение сенокошения вследствие ограничения кочевок, переход к стойловому содержанию скота уменьшили ослабить зависимость хозяйства от природных условий. В добыче кормов у бурят наблюдается новшество — утуги. При сенокошении пользовались привозными из европейской части России косами, совершенствуя их. Русские крестьяне со временем тоже стали пользоваться поливными лугами. Эвенки и тофалары начали разводить лошадей и коров, закупая скот у бурят.

Русское население смогло адаптироваться к сибирским условиям, используя внутренние резервы и опыт автохтонного населения, заимствуя у них необходимые элементы. Заимствования в промыслах были обусловлены природным фактором. От эвенков и бурят был воспринят прием ловли кабарги и изюбря с помощью манка, подкарауливание на природных солонцах, применение самострелов на тропах. У эвенков промысловики покупали охотничьи ножи, изделия из кожи. Процесс заимствования у бурят и эвенков прекрасно иллюстрируется русской промысловой лексикой. Процесс адаптации в рыболовстве и промысле на нерпу у русских происходил путем изменения традиционных форм, но во взаимодействии с промысловыми приемами и знаниями бурят и эвенков.

Переход к жизни в жилище оседлого типа у бурят, эвенков и тофаларов осуществлялся постепенно, причем на первых этапах отмечались оба типа. Заимствование у оседлого русского населения конструкции, техники постройки, планировки и отделки жилья — явление довольно распространенное. В дальнейшем жилища традиционного типа начинают использоваться сезонно (летом) как хозяйственные помещения. Рядом с чумом или войлочной юртой повсеместно вырастает четырехстенная изба.

Этнические традиции проявлялись главным образом в интерьере, однако и здесь к началу XX в. произошли существенные изменения. Культурные взаимовлияния сказались в планировке и функциональном использовании помещений. В сельской местности получает распространение жилище с планировкой городского типа. Намечаются тенденции увеличения камерности с функциональным обособлением необходимых помещений (кухни, спален).

В целом уже в конце XVIII — первой половине XIX в. обнаруживаются значительные инновации в области материальной культуры коренных народов Юго-Восточной Сибири. Степень этого влияния определялась двумя обстоятельствами: длительностью соседства с русской деревней и распространением земледелия, которое усиливало контакты и влекло за собой переход к оседлому образу жизни, стимулировавшему изменения во многих сторонах материальной культуры.

Судя по архивным данным, проводниками русской культуры была верхушка бурятского и эвенкийского общества. Именно родовые начальники и богатые люди строили русские дома, приобретали русскую мебель и утварь, а уже через них все это попадало в бурятское и эвенкийское общество. Не будет преувеличением сказать, что родовая верхушка явилась своего рода двигателем прогресса в бурятских улусах и эвенкийских стойбищах.

Под влиянием изменения типа хозяйства сглаживается принципиальная разница между рационом бывших скотоводов и исконных земледельцев. У первых увеличивается количество растительной пищи, у вторых — мясных блюд.

В результате культурных контактов народов происходит взаимное обогащение пищевых рационов. Русские, где бы они ни поселялись, обогащали рацион народов, с которыми соприкасались, главным образом хлебными изделиями и блюдами растительного происхождения, сами же с легкостью усваивали местные блюда из рыбы и мяса.

Бурятская, эвенкийская и тофаларская национальные кухни тоже испытали на себе влияние русской. Русское влияние сказалось и на изменении пищевого рациона сибирских аборигенов. Так, в большем количестве стал употребляться хлеб. Стали употреблять в пищу картофель, овощи, прочно вошли в их рацион некоторые овощные блюда.

Однако в силу старых традиций и ограниченности хозяйства бурятское, эвенкийское и тофаларское население нечасто употребляло в пищу овощи, картофель, сахар, рыбу, свиное мясо и другие продукты.

Покрой русской одежды, крестьянские ткани, фабричные материалы русского производства, вытеснившие в XIX в. китайские, имели большое значение для развития одежды у народов Сибири. Русские картузы, платки, платья стали употребляться оседлыми бурятами, эвенками, тофаларами. Русское же крестьянство использовало в своем обиходе многие части одежды местного населения. Во многих местах, особенно в таежных районах, русские охотники использовали местные типы обуви, одежды или делали свою по их образцу. Тем не менее, традиционный костюм исчез не сразу и не полностью, он подвергся сильной трансформации при сохранении характерных основных черт. Изменения касались в первую очередь материала одежды, ее украшений, реже — ее конструктивных особенностей, а также обуви и головных уборов. В регионе имела широкое распространение традиционная одежда русских, бурят, эвенков и тофаларов, однако ее коснулись изменения, выразившиеся в проникновении русских городских форм. К тому же традиционная одежда имела ярко выраженные классовые различия.

Принятие христианства бурятами и эвенками, переселение их в русские деревни или переход на оседлый образ жизни, занятие земледелием, учеба в русских школах и т. д. объективно способствовали развитию культурных связей между русскими, бурятами, эвенками, взаимодействию и взаимовлиянию как в материальной, так и в духовной областях жизни. Более тесные культурные связи русских и тофаларов начинаются с начала XX в. Можно говорить о положительной роли христианства в развитии культуры бурят и эвенков. Распространение грамоты, побуждение к занятию земледелием, помощь в освоении земледельческих навыков было возможным во многом благодаря распространению христианства среди бурят и эвенков. А вовлечение бурят и эвенков в орбиту экономических, политических и культурных связей Восточной Сибири и всего Российского государства способствовало усилению этих связей с русским народом. Пребывание русского, бурятского, эвенкийского и тофаларского народов в едином конфессиональном пространстве существенно способствовало развитию межэтнических связей, сокращению этнокультурной дистанции.

Русские в районах тесного проживания с бурятами и эвенками относились к действительности через призму их мировосприятия. Отношения между людьми находились в одном культурном поле, определялись символическим языком, который был немногословен, конкретен.

Синкретизм религиозных воззрений русских, бурят, эвенков и тофаларов явился источником опыта толерантности, залогом мирного существования и положительного межкультурного взаимодействия.

Формы культурного взаимодействия народов были многообразными. Хозяйственные, административные, торговые, бытовые, семейные связи способствовали тому, что русские крестьяне овладевали бурятским и эвенкийским языком, а буряты и эвенки — русским. В XVII — XVIII в. бурятский и эвенкийский языки оказали сильное влияние на лексику русского языка. В свою очередь большое влияние русского языка испытали на себе бурятский, эвенкийский и тофаларский языки.

Существование среди населения региона людей (исключая специальный институт толмачества), знающих два и более языков и функционально применяющих их, можно отнести к элементам зарождения новых отношений. Поскольку интегрирующие и дифференцирующие свойства представляют диалектическое единство, то зарождение в XVII в. в полиэтничной сибирской среде двуязычий выступало, с одной стороны, как средство этнокультурного сближения, а с другой — консолидационных процессов этносов Сибири.

Смешанное население почти одинаково владело русским и бурятским, русским и эвенкийским языками и воспринимало хозяйственные и социально-бытовые черты обоих народов. Таким образом, сформировалась особая группа населения (карымов) — посредник общения культур, занимающая промежуточное положение между культурами и являющаяся носителем билингвизма и бикультурализма. Благодаря деятельности группы-посредника знание об иной культуре становилось массовым.

Таким образом, межкультурное взаимодействие русского, бурятского, эвенкийского и тофаларского этносов Байкальского региона является следствием социально обусловленных исторических реалий совместной жизнедеятельности в этноконтактной зоне.

Сложившиеся в XVII в. предпосылки для развития культурного диалога реализовались в достаточно интенсивные культурные связи в последней трети XIX — начале XX в.

На основании анализа приведенного материала мы можем выявить каналы, по которым осуществлялось заимствование в культурах этносов Байкальского региона. Известно, что культурное заимствование не происходит само собой, без взаимодействия конкретных лиц — носителей этнической культуры. Следовательно, понятие & laquo-физического канала& raquo- не только материально, но и подразумевает существование определенных социальных, профессиональных и иных групп и лиц, переносящих заимствования, которые могут относиться как к этносу-донору, так и этносу-реципиенту. В Байкальском регионе ими были торговцы, казаки, ремесленники, зажиточные слои общества, карымы, батраки, отходники.

Байкальский регион является в настоящее время одним из стабильных районов, в котором проявляется гармоничный полиэтничный характер общества. Это исторически сложившееся поле диалога культур Востока и Запада, уникальный опыт положительного взаимодействия народов, имевших разный опыт освоения региона, исповедовавших разные религии, имевших разный аксиологический багаж.

Неопубликованные источники

Национальный архив Республики Бурятия (НАРБ

Ф. 1 — Кудинская степная Дума ^ /

Ф. 2 — Селенгинская степная Дума

Ф. 3 — Балаганская степная Дума

Ф. 4 — Верхоленская степная Дума

Ф. 5 — Кударинская степная Дума

Ф. 7 — Баргузинская степная Дума

Ф. 8 — Хоринская степная Дума

Ф. 55 — Хонхолойское сельское управление

Ф. 69 — Куналейское волостное правление

Ф. 83 — Мухоршибирская Николаевская церковь

Ф. 120 — Кудинская степная Дума

Ф. 129 — Агинская степная дума

Ф. 207 — Тарбагатайское волостное правление

Ф. 262 — Селенгинский Троицкий монастырь

Ф. 270 — Главный тайша Агинской степной Думы

Ф. 320 — Баргузинская инородная тунгусская управа

Государственный архив Иркутской области (ГАИО)

Ф. 24 — Главное управление Восточной Сибири

Ф. 50 — Иркутская духовная консистория

Ф. 151 — Ленская бурятская инородная управа

Ф. 152 — Хенхедурское бурятское родовое управление

Ф. 293 — Русское географическое общество. Сибирский отдел

Ф. 593 — Редакция газеты & laquo-Восточное обозрение& raquo-

Ф. 609 — Серебренников Иван Иннокентьевич (1906−1919). Краевед и правитель ВСОРГО

Ф. 148 — Очеульская эвенкийская инородная управа

Государственный архив Читинской области (ГАЧО)

Ф. 10 — Нерчинская воеводская канцелярия Ф. 29 — Урульгинская инородная управа Ф. 282 — Церкви Забайкальской области

Российский государственный архив древних актов (РГАДА)

Ф. 24 — Сибирский приказ и управление Сибирью Ф. 1121 — Иркутская приказная изба

Российский государтсвенный исторический архив (РГИА)

Ф. 1281 — Совет министра

Ф. 1264 — Первый сибирский комитет

Центр восточных рукописей и ксилографов ИМБТ СО РАН (ЦВРК ИМБТ СО РАН)

Ф. 1 — личный архив У.Ц. Онгодова

ПоказатьСвернуть

Содержание

ВВЕДЕНИЕ. ф

ГЛАВА I. ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КУЛЬТУР.

§ 1. Понятийный аппарат исследования.

§ 2. Концептуальные подходы к изучению межкультурных взаимодействий этносов.

§ 3. Типология межкультурных взаимодействий.

ГЛАВА II. ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СВЯЗИ ЭТНОСОВ.

§ 1. Земледелие.

§ 2. Скотоводство.

§ 3. Промыслы.

§ 4. Ремесла.

ГЛАВА III. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЕ.

§ 1. Поселения, жилище и хозяйственные постройки.

§ 2. Пища, домашняя утварь.

§ 3. Одежда.

ГЛАВА IV. РАЗВИТИЕ СВЯЗЕЙ В ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЕ.

§ 1. Роль православия в развитии этнокультурных связей.

§ 2. Верования и обряды.

§ 3. Язык как составная часть межкультурной коммуникации.

ГЛАВА V. МЕЖЭТНИЧЕСКАЯ МИКСАЦИЯ.

Список литературы

1. Berry J.W. Immigration, acculturation and adaptation // Applied psychology: An international review. 1997. Vol. 46 (1). P. 5−34.

2. Bochner S. The social psychology of cross-cultural relations // Cultures in Contact: Studies in Cross-Cultural Interaction / Ed. by S. Bochner. Oxford: Pergamon Press, 1982. P. 5−44.

3. Gmelin Samuel Gottlieb. Reise durch Ru? land zur Untersuchung der drei Naturreiche. T. 3. Reise durch das nordlieche Berien in den Yahren 1770−1771 bis im April 1772. — SPb., 1774. — 508 s.

4. Hechter V. Internal colonialism. The Celtic Fringe in British Development, 1536−1966. London, 1975.

5. Van den Berghe P.L. The Ethnic Phenomenon. N.Y., Oxford, 1981.

6. Абрамзон C.M. Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи. Фрунзе: Кыргызстан, 1990. — 478 с.

7. Авдеева Е. А. Записки и замечания о Сибири. (Соч. К.П. с приложением старинных русских песен). М., 1837. — 156 с.

8. Александров В. Б. Общечеловеческие ценности: диалог культур // Культура и ценности. Тверь: Твер. гос. ун-т, 1992. — С. 1726.

9. Алексеев H.A. Отражение этнокультурных контактов в традиционных верованиях бурят и тюрков Сибири // Этническая история тюркоязычных народов Сибири и сопредельных территорий: Тез. докл. обл. науч. конф. по этнографии. Омск, 1984. — С. 67−71.

10. Андриевич В. К. Краткий очерк истории Забайкалья от древнейших времен до 1762 года. — СПБ.: Военная тип., 1887. 237 с.

11. Аникин А. Е. Тунгусо-маньчжурские заимствования в русских говорах Сибири. Новосибирск, 1990. — 90 с.

12. Аникин А. Е. Тунгусо-маньчжурские, бурятские и монгольские заимствования в сибирских русских говорах // Развитие и взаимодействие диалектов Прибайкалья. Улан-Удэ, 1988. — С. 89−107.

13. Аникин А. Е. Этимологический словарь русских диалектов Сибири: Заимствования из уральских, алтайских и палеоазиатских языков. — М.- Новосибирск: Наука, 2000. 768 с.

14. Антропова В. В. Лыжи народов Сибири // СМАЭ. М.- Л., 1953. -Т. 14. -С. 5−36.

15. Арнольдов А. И. Человек и мир культуры. М.: МГИК, 1992. — 240 с.

16. Арсеньев В. Р. К проблеме реконструкции иноэтничных культурных стереотипов // Фольклор и этнография: Проблемы реконструкции фактов традиц. культуры. Л., 1990. — С. 191−193.

17. Артановский С. Н. Историческое единство человечества и взаимное влияние культур. Философско-методологический анализ современных зарубежных концепций. М.: Просвещение, 1967. — 268 с.

18. Арутюнов С. А. Адаптивное значение культурного полиморфизма// ЭО. 1993. № 4. — С. 41−56.

19. Арутюнов С. А. Инновации в культуре этноса и их социально-экономическая обусловленность // Этнографические исследования& bull- развития культуры. М., 1985. — С. 55−62.

20. Арутюнов С. А. К проблеме этничности и интерэтничности культуры // СЭ. 1980. № з. С. 66−72.

21. Арутюнов С. А. Народы и культуры: развитие и взаимодействие. М.: Наука, 1989. — 247 с.

22. Арутюнян Ю. В. Социально-культурные аспекты развития и сближения наций в СССР (программа, методика и перспективы исследования) // СЭ. 1972. № 3. — С. 3−19.

23. Асалханов И. А. Влияние вхождения Бурятии на f хозяйственное и общественное развитие бурят // Тр. БКНИИ. Улан-Удэ, 1959. -Вып. 1. -С. 21−38. ф 24. Асалханов И. А. О бурятских родах в XIX веке // Этногр. сб.

24. Вып. 1. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1960. — С. 68−88.

25. Асалханов И. А. Социально-экономическое развитие Юго-Восточной Сибири во второй половине XIX в. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1963. -493 с.

26. Асалханов И. А. Хозяйственное и общественное развитие бурят после вхождения Бурятии в состав России // Дружба навеки: Сб. ст. / Отв. ред. Г. Л. Санжиев. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1985. — С. 20−35.

27. Асалханов И. А. Хозяйство нойона И. И. Пирожкова во второйполовине XIX в. // Тр. БКНИИ. Улан-Удэ, 1962. — Вып. 10: Из истории народов Бурятии. -С. 141−156.

28. Астырев Н. На таежных прогалинах. Очерки жизни населения Восточной Сибири. М.: тип. Д. И. Иноземцева, 1891. — 450 с.

29. Афанасьева Е. Ф. Эвенкийско-русский тематический словарь. Улан-Удэ: Бэлиг, 2000. — 56 с.

30. Бадмаев A.A. Ремесла агинских бурят (к проблеме этнокультурных контактов). Новосибирск: Институт археологии иэтнографии СО РАН, 1997. 160 с.

31. Бадмаева Р. Д. Бурятский народный костюм. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1987. — 142 с.

32. Байбурин А., Беловинский Л., Конт Ф. Полузабытые слова и значения: Словарь русской культуры XVIII XIX вв. — Спб.- М.: Европейский Дом, Знак, 2004. — 680 с.

33. Балл ер Э. А. Преемственность в развитии культуры. М.: А Наука, 1969. -294 с.

34. Балто-славянские этноязыковые контакты. Сб. ст. / Отв. ред. Т. М. Судник. М.: Наука, 1980. — 291 с.

35. Балханов И. Г. Двуязычие и социализация. Улан-Удэ: Изд. -полигр. комплекс ВСГАКИ, 2002. — 253 с.

36. Ш 37. Басаева К. Д. Поселения и жилища аларских бурят (втораяполовина XIX начало XX в.) // Из истории хозяйства и материальной культуры тюрко-монгольских народов. — Новосибирск: Наука, 1993. — С. 52−89.

37. Батоев Б. В. русско-бурятский словарь для учащихся и студентов. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1998. — 192 с.

38. Батуев Б. Б. Буряты в XVII XVIII вв. — Улан-Удэ: Изд-во ОНЦ & laquo-Сибирь»-, 1996. — 104 с.

39. Батурин А. Д. Соболиный промысел // Соболиный промысел на Северо-Восточном побережье Байкала. Верхнеудинск- JL, 1926. — С. 103−145.

40. Башаров И. П. Заимствованные элементы в русской промысловой культуре Восточного Прибайкалья // Межкультурное взаимодействие народов Байкальского региона / Отв. ред. О. В. Бураева. & mdash-ь Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. С. 55−73.

41. Башаров И. П. Русская промысловая культура Восточного Прибайклья (конец XIX начало XX в.). — Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2005. -162 с.

42. Башаров И. П. Пережитки промыслового культа у русских старожилов Восточного Прибайкалья // Межкультурное взаимодействие народов Байкальского региона / Отв. ред. О. В. Бураева. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. — С. 85−104.

43. Беликов В. В. Эвенки Бурятии: история и современность. — ф Улан-Удэ, 1994.- 175 с.

44. Беловинский JI.B. История русской материальной культуры. — М.: Вузовская книга, 2003. 424 е.: ил.

45. V 48. Березницкий C.B. Этнические компоненты верований иритуалов коренных народов Амуро-Сахалинского региона. — Владивосток: Дальнаука, 2003. -486 с.

46. Беркович H.A. Племя, народность, народ: Социально-философское исследование. СПБ.: Наука, 2001. — 170 с.

47. Бестужев Н. Гусиное озеро: Статьи. Очерк. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1991. — 112 с.

48. Бестужев H.A. Бурятское хозяйство // Декабристы в Бурятии. A -Верхнеудинск, 1927. -С. 11−13.

49. Бетрозов Р. Ж. Происхождение и этнокультурные связи адыгов / Науч. ред. д-р ист. наук С. Х. Мафедзев. Нальчик: Нарт, 1991. -166 с.

50. Библер B.C. Культура, диалог культур (Опыт определения). -• ВФ. 1989. -№ 6. — С. 18−26.

51. Богданов М. Н. Очерки истории бурят-монгольского народа. -Верхнеудинск: Бурят. -монгол. изд-во, 1926. -233 с.

52. Болонев Ф. Ф. Взаимовлияние культуры русского и аборигенного населения Восточной Сибири // Изв. СО АН СССР. 1985. — Сер. ист., филол. и филос. — Вып. 3. — № 14. — С. 37−43.

53. Болонев Ф. Ф. Оседлые буряты и ясачные в русских волостях Забайкалья // Межкультурное взаимодействие народов Байкальского региона / Отв. ред. О. В. Бураева. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. -С. 35−55.

54. Болонев Ф. Ф. Русско-бурятские этнокультурные контакты и ф взаимовлияния в Западном Забайкалье в XIX начале XX века //

55. Этнография народов Сибири и Монголии=Сибирь болон Монголын ард тумний угсаатны зуй. Улан-Батор- Улан-Удэ, 2000. — С. 41−63.

56. Болонев Ф. Ф. Хозяйственные и бытовые связи семейских с местным и пришлым населением Бурятии в XIX и начале XX века // Этногр. сб. Вып. 6. — Улан-Удэ, 1974. — С. 56−66.

57. Бородкина М. Очерки хозяйственной жизни Баргузинского края (опыт составления экономического календаря) // Очерки по изучению Прибайкалья. Иркутск, 1926. — С. 5−36.

58. Бородкина М. В. Рыбацкий быт в Прибайкалье (Посольский район)//СЖС. Иркутск, 1926. -Вып. 1 (5). -С. 165−200.

59. Бранский В. П. Социальная синергетика и теория наций. Основы этнологической акмеологии. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургской Акмеологической Академии, 2000. — 106 с.

60. Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. М.: Наука, 1983. — 412с.

61. Бромлей Ю. В. Этнографическое изучение этнических ф функций культуры // Традиции в современном обществе: Исследованияэтнокультурных процессов / Отв. ред. JI.M. Дробижева, М. С. Кашуба. -М.: Наука, 1990. -С. 5−16.

62. Брук С. И., Кабузан В. М. Этнический состав населения России (1719−1917 гг.) // СЭ. 1980. № 6. — С. 18−34.

63. Бурят-монгольско-русский словарь / Сост. K.M. Черемисов. -М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1951. 852 с.

64. Бурятско-русский словарь / K.M. Черемисов. М.: Изд-во & laquo-Советская энциклопедия& raquo-, 1973. — 803 с.

65. Буряты / Отв. ред. JI. JI. Абаева, H. JI. Жуковская. М.: Наука, 2004. — 633 с.

66. Ф 68. Буцинский П. Н. Заселение Сибири и быт первых еенасельников. Харьков: тип. губ. правления, 1889. — 345 с.

67. Быт и искусство русского населения Восточной Сибири. Ч. 1. Приангарье / Отв. ред. И. В. Маковецкий, Г. С. Маслова. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1971. — 198 е.: прил.

68. Быт и искусство русского населения Восточной Сибири. Ч. 2. Забайкалье / Отв. ред. И. В. Маковецкий, Г. С. Маслова. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1975. — 152 е.: ил.

69. Бычков О. В. Особенности промыслового быта русских в Восточной Сибири в XVII веке // Русские первопроходцы на Дальнем Востоке в XVII XIX вв. (историко-археологические исследования): Сб. науч. тр. — Владивосток, 1994. -Т. 1. -С. 105−122.

70. Вайнштейн С. И. Историческая этнография тувинцев: Проблемы кочевого хозяйства. М.: Наука, 1972. — 314 с.

71. Василевич Г. М. Производственный костюм эвенков Нижней и Подкаменной Тунгусок как исторический источник // Одежда народов Сибири. Д.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1970. — С. 137−165.

72. Василевич Г. М. Эвенки: Историко-этнографические очерки (XVIII начало XX в.). — Наука. Ленингр. отд-ние, 1969. — 304 с.

73. Васильев В. Н. Краткий очерк быта карагасов // Этногр. обозрение. -М., 1910. -Кн. ЬХХХГ- № 1−2. -С. 46−76.

74. Василькова В. В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. СПб.: Лань, 1999. — 478 с.

75. Взаимосвязи балтов и прибалтийских финнов: Сб. ст. / Ред. кол. Р. Грабис и др. Рига: Зинатне, 1970. — 226 с.

76. Волошина Т. А., Астапов С. Н. Языческая мифология славян. -Ростов-на-Дону, 1996. 444 е.: ил.

77. Воскобойников М. Г. Некоторые данные по этнографии эвенков Бурятии // Этногр. сб. БКНИИ СО АН СССР. Улан-Удэ, 1961. -Вып. 2. -С. 29−43.

78. Вяткина К. В. Очерки культуры и быта бурят. Л.: Изд-во Наука. Ленингр. отд-ние, 1969. — 218 с.

79. Галданова Г. Р. Доламаистские верования бурят. -Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1987. 113с.

80. Галданова Г. Р. Закаменские буряты: Ист. -этногр. очерки (вторая половина XIX первая половина XX вв.). — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1992. — 183 с.

81. Геденштром М. Отрывки о Сибири. СПб., 1830. — 165 с.

82. Георги И. Описание всех, обитающих в Российском государстве, народов и их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, вероисповеданий и прочих достопамятностей. СПб., 1799. — Ч.3. -116 с.

83. Георги И. Описание всех, обитающих в Российском государстве, народов и их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, вероисповеданий и прочих достопамятностей. СПб., 1799. — Ч.4. -376 с.

84. Герасимова K.M. Культ обо как дополнительный материал для изучения этнических процессов в Бурятии // Этногр. сб. Улан-Удэ, 1969. -Вып. 5. -С. 105−144.

85. Герасимова K.M., Галданова Г. Р., Очирова Г. Н. Традиционная ® культура бурят. Учеб. пос. Улан-Удэ: Бэлиг, 2000. — 144 е., ил.

86. Гирченко В. Русские и иностранные путешественники XVII, XVIII и первой половины XIX веков о бурят-монголах. Улан-Удэ: Бурят. -монгол. изд-во, 1939. — 92 с.

87. Гирченко В. Страница из истории христианизации бурятского населения в конце XIX-го века // Жизнь Бурятии. Верхнеудинск, 1926. -№ 1−3. -С. 98−107.

88. Горюшкин Л. М., Миненко H.A. Историография Сибири дооктябрьского периода (конец XVI начало XX в.). — Новосибирск:

89. Наука. Сиб. отд-ние, 1984. 317 с.

90. Грысык Н. Е. Севернорусский & laquo-знающий»- (знахарь, колдун) // ф Традиционные ритуалы и верования. М., 1995. — Ч. 1.

91. Гумилев Л. Н. От Руси до России: Очерки этнической истории. -М.: Танаис ДИ-ДИК, 1994. 552 с.

92. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: Танаис ДИ-ДИК, 1994. -544 е.: ил.

93. Гуревич П. С. Философия культуры: Учеб. пос. для студентов гуманитарных вузов. 2-е изд. — М.: Аспект Пресс, 1995. — 288 с.

94. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в t 4 т. -М.: Русский язык, 1991. -Т. IV. -684 с.

95. Дамбаев Г. Э. Современное жилище баргузинских бурят // Этногр. сб. -Вып. 5. -Улан-Удэ, 1969. -С. 11−15.

96. Дамениа О. Н. Культура и ее национальные формы // ВФ. -1981. № 6. С. 111−118.

97. Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991. — 574 с.

98. Дарбаев Доржо. Доклад о происхождении одиннадцати хоринских родов (перевод Ц. Ванчиковой) // Бурятские летописи / Сост. Ш. Б. Чимитдоржиев, Ц. П. Ванчикова. Улан-Удэ, 1995. — С. 170−176.ф 100. Дежкин В. В. Охота и охотничье хозяйство мира. Справ, пос.

99. М.: Лесн. пром-сть, 1983. 358 с.

100. Декабристы в Бурятии. Верхнеудинск, 1927. — 108 с. •W 102. Декабристы о Бурятии. Статьи, очерки, письма- Улан-Удэ:

101. Бурят, кн. изд-во, 1975. 230 с.

102. Джидалаев Н. -И.С. Далекое-близкое: Об исторических связях народов Дагестана с древними болгарами. Махачкала: Даг. кн. изд-во, 1989. -79 с.

103. Дмитриев В. А. Русско-северокавказский контакт (К определению & laquo-канала»- заимствований в материальной культуре) // Межэтнические контакты и развитие национальных культур. Сб. ст. М., 1985. -С. 34−43.

104. Дмитриев В. А. Типы этнокультурных заимствований на Северном Кавказе // Субэтносы в СССР: Сб. науч. тр. JI., 1986. — С. 2948.

105. Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. -М., 1960. -621 с.

106. Дондуков У. -Ж.Ш. Влияние русского языка на развитие и обогащение лексического состава бурятского языка. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1974. — 99 с.

107. Доппельмаир Г. Г. Парнокопытные: изюбрь, лось, косуля, северный олень, кабарга // Соболиный промысел на северо-восточном побережье Байкала. Материалы Баргузинской экспедиции Г. Г. Доппельмаира 1914−1915 гг. -Верхнеудинск — JL, 1926. -С. 177−196.

108. Дронова Т. И., Истомин К. В. Межэтническое взаимодействие в Печорском крае: ненцы, русские (устьцилёмы) и коми-ижемцы // ЭО. -2003. -№ 5. -С. 54−67.

109. Дьяченко В. И., Ермолова Н. В. Эвенки и якуты юга Дальнего Востока. XVII XX вв. — СПб., 1994. — 158 е.: ил.

110. Евсенин И. А. Карагасы: Краткий очерк. Красноярск, 1919. 22 с.

111. Жамбалова С. Г. Профанный и сакральный миры ольхонских бурят. Новосибирск: Наука. Сибирская изд. фирма, 2000. — 400 с.

112. ИЗ. Жамбалова С. Г. Традиционная охота бурят. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1991. — 174 с.

113. Жамбалова С. Г. Этнографический музей народов Забайкалья (Путеводитель). Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1999. — 81 с.

114. Жамцарано Ц. Путевые дневники 1903−1907 гг. / Отв. ред. Ц. П. Ванчикова. Сост.: В. Ц. Лыксокова, Ц. П. Ванчикова, И. В. Кульганек. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2001. -382 с.

115. Жеребцов Л. Н. Этнические и культурно-исторические связи коми с финноуграми и самодийцами. Докл. на заседании Президиума Коми филиала АН СССР 26 дек. 1974 г. Сыктывкар, 1974. 45 с.

116. Жизненный потенциал этнокультурного развития современной Сибири / Под ред. В. И. Бойко. Барнаул- Новосибирск- М.: Изд-во АРНЦ СО РАО, 1999. — 189 с.

117. Забайкалье. Свод материалов комиссии для исследования местного земледелия и землепользования под председательством статс-секретаря Куломзина / Сост. Н. И. Разумов. СПб.: Изд. Комитета министров, 1899. -373 е.: ил.

118. Загорский A.B. Культурные заимствования как массовый коммуникационный процесс // Организация массовых информационных процессов. М., 1988. — С. 66−78.

119. Залкинд Е. М. Нерушимая дружба бурят-монгольского и русского народов. Улан-Удэ: Бурят. -монгол. изд-во, 1943. — 31 с.

120. Залкинд Е. М. Общественный строй бурят в XVIII первой половине XIX в. -М.: Наука, 1970. -400 с.

121. Залкинд Е. М. Присоединение Бурятии к России. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1958. — 318 с.

122. Занькевич В. Население Иркутской губернии, его быт и занятие//Вопросы колонизации. СПб., 1912. -№ 10. -С. 172−186.

123. Записки, статьи, письма декабриста И. Д. Якушкина / Отв. ред. М. В. Нечкина. М.: Изд-во АН СССР, 1951. — 739 с.

124. Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография / Пер. с нем. — М.: Наука, 1991. -507 с.

125. Зеленин Д. К. Культ онгонов в Сибири. М.- Л., 1936. — 436 с.

126. Злобин Н. С. Культура и общественный прогресс. М.: Наука, 1980. -303 с.

127. Злобин Ф. Взгляд на Даурию и в особенности на Нерчинские горные заводы // Сибирский вестн. Ч. 1. — СПб., 1823.

128. Зориктуев Б. Р. Прибайкалье в середине VI начале XVII века. -Улан-Удэ, 1997. -103 с.

129. Зориктуев Б. Р. Современный быт бурятского села. — Новосибирск, 1982. 112 с.

130. Зотов А. П. Словарь эвенкийских топонимов Баунтовского района. — Улан-Удэ: Изд-во ОАО & laquo-Республиканская типография& raquo-, 2001. -14 с.

131. Иванов В. Н. Народы Сибири в трудах Ф. Я. Кона. -Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1985. — 174 с.

132. Идее И., Бранд А. Записки о русском посольстве в Китай (1692−1695). М.: Наука, 1967. — 404 с.

133. Идее Избрант, Бранд Адам. Записки о русском посольстве в Китай (1692−1695) / Вступ. ст., пер. и комментарии М. И. Казанина. М.: Гл. ред. вост. лит-ры, 1957. -404 с.

134. Из истории переводческого дела в Иркутской епархии // Иркутские епархиальные ведомости. 1908. -№ 2,4, 6, 12−13, 14−15.

135. История Бурят-Монгольской АССР / Под ред. А. П. Окладникова. Улан-Удэ, Бурят. -монгол. гос. изд-во, 1951. — Т. 1. — 574 с.

136. История Сибири: В 5 т. Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1968. -Т. 3. Сибирь в эпоху капитализма. — 530 с.

137. История Сибири: В 5 т. Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1968. -Т. 2. Сибирь в составе феодальной России. — 538 с.

138. История Усть-Ордынского бурятского автономного округа / Отв. ред. Л. М. Дамешек. -М.: Прогресс, 1995. 543 с.

139. Каган М. С. Философия культуры. СПб, 1996. — 415 с.

140. Казаринов П. Нация и область в этнографии Сибири // Этногр. бюллетень. Иркутск, 1923. — № 3. — 6−9.

141. Карнышев А. Д. Межэтническое взаимодействие в Бурятии: социальная психология, история, политика. Улан-Удэ: Изд-во Бурят, гос. ун-та, 1997.- 184 с.

142. Катанов Н. Ф. Поездка к карагасам в 1890 г. СПб.: скоропечатка П. О. Яблонского, 1891. — 96 с.

143. Керимов Э. А. Очерки истории этнографии Азербайджана и русско-азербайджанских этнографических связей (XVIII XIX вв.). -Баку: Элм, 1985.- 128 с.

144. Коган JI.H. Народная культура в историческом развитии # системы культуры // Изучение истории культуры как системы.

145. Новосибирск, 1983. С. 52−58.

146. Козина О. М. Отражение влияния кочевой культуры в лексике старообрядцев Забайкалья // Проблемы истории и культуры кочевых цивилизаций Центральной Азии: Мат-лы междунар. науч. конф. Улан-Удэ, 2000. — Т. 3: Языки. Фольклор. Литература. — С. 92−99.

147. Козлов В. И. Этнос и культура (к проблеме соотношения национального и интернационального в этнографическом изучении культуры) // СЭ. 1979. № 3. — С. 71−86.

148. Константинов A.B., Константинова H.H. История Забайкалья (с древнейших времен до 1917 года): Учеб. пос. по региональномуф компоненту образования. Чита: AHO & laquo-ЦНОП»-- Изд-во ЗабГПУ, 2002. 248 е.: ил.

149. Коротеева В В. Репродуктивное поведение этнических групп в инонациональной среде // Межэтнические контакты и развитие национальных культур: Сб. ст. М., 1985. — С. 107−117.

150. Костомаров Н. И. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа: Утварь, одежда, пища и питье, здоровье и болезни, нравы, обряды, прием гостей. М.: Экономика, 1993. — 398 с.

151. Косыгин И. Очерки распространения христианства тункинскими бурятами на Торской степи за истекшее пятидесятилетие (1827−1877) // Тр. православных миссий Иркутской епархии. Иркутск, 1885. — Т. 3. -С. 558−593.

152. Кропоткин П. Поездка в Окинский караул // Зап. СОИРГО. -Иркутск, 1867. Кн. IX, X. — С. 1−95.

153. Ксенофонтов Г. В. Хрестес. Шаманизм и христианство (Факты и выводы). Иркутск, 1929. — 143 с.

154. Кудрявцев Ф. Роль русской культуры в развитии бурят-ф монгольского народа в XVIII XIX веках // ВИ. — 1946. № 10. — С. 85−94.

155. Кудрявцев Ф. А. История бурят-монгольского народа (от XVII в. до 60-х годов XIX в.): Очерки. М. -Л.: Изд-во АН СССР, 1940. — 242 с.

156. Кулаков П. Е. Буряты Иркутской губернии // Изв. ВСОИРГО. -Иркутск, 1896. -T. XXVI. -№ 4−5. -С. 118−166.

157. Культурно-бытовые процессы у русских Сибири XVIII -начала XX в. Сб. ст. Новосибирск: Наука, 1985. — 237 с.

158. Культурные традиции народов Сибири: Сб. ст. Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1986. — 260 с.

159. Курилов В. Н., Люцидарская A.A. К вопросу об исторической психологии межэтнических контактов в Сибири в XVII в. // Этнические

160. Ф культуры Сибири. Проблемы эволюции и контактов: Сб. науч. тр. / Отв. ред. И. Н. Гемуев, A.M. Сагалаев. Новосибирск, 1986. — С. 26−46.

161. Ларионов Д. Очерк экономической статистики Иркутской губернии. Иркутск, 1870. — 380 с.

162. Ларченко С. Г. Социальные детерминации этнокультурного развития. Новосибирск: Изд-во НИИ дискретной математики и& bull- информатики, 1999. 170 с.

163. Ларченко С. Г. Теоретико-методологические принципы программы исследования межкультурных взаимодействий // Методологические проблемы научно-исследовательских программ: Межвуз. сб. науч. тр. Новосибирск: Изд-во НГУ, 1983. — С. 88−92.

164. Ларченко С. Г., Еремин С. Н. Межкультурные взаимодействия в историческом процессе. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1991. — 173 с.

165. Лебедева A.A. Русские Притоболья и Забайкалья. Очерки материальной культуры. XVII начало XX в. — М.: Наука, 1992. — 134 с.

166. Лебедева В. И. Хозяйственный быт Приангарья (XIX начало ф XX в. // Быт и искусство русского населения Восточной Сибири. — Ч. I.

167. Приангарье. Новосибирск: Наука, 1971. — С. 78−95.

168. Лебедева Н. М. Введение в этническую и кросс-культурную психологию: Учеб. пос. М.: Ключ, 1999. — 224 с.

169. Леви-Строс К. Структурная антропология / Пер. с фр. М.: Наука, 1983. -536 с.

170. Лежнин П. Д. Богатства Приамурья и Забайкалья. Чита, 1922. -355 с.

171. Линховоин Л. Заметки о дореволюционном быте агинских бурят. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1972. — 101 с.

172. Лихачев Д. С. Россия // Позиция. М., 1990. — Вып. 2. — С. 1531.

173. Логиновский К. Д. О быте казаков Восточного Забайкалья // Живая старина. СПб, 1902. — Т. 12, вып. 2. — С. 182−200.

174. Ломбоцыренов Дамби-Жалсан. История селенгинских монгол-бурят (перевод Б. Доржиева, Ш. Чимитдоржиева) // Бурятские летописи / Сост. Ш. Б. Чимитдоржиев, Ц. П. Ванчикова. Улан-Удэ, 1995. ф -С. 103−132.

175. Люцидарская A.A. Старожилы Сибири. Историко-этнографические очерки. XVII начало XVIII в. — Новосибирск, 1992. -197 с.

176. Магометов А. Х. Этнические и культурно-исторические связи алан-осетин и ингушей. Орджоникидзе: Ир, 1982. — 62 с.

177. Мазин А. И. Быт и хозяйство эвенков-орочонов (конец XIX -начало XX в.). Новосибирск: Наука. Сиб. изд. фирма, 1992. — 154 с.

178. Мазин А. И. Традиционные верования и обряды эвенков-орочонов: (конец XIX начало XX в.). — Новосибирск, 1984. — 201 с.

179. Маковецкий И. В. Деревянное зодчество Среднего Приангарья A (XVII XX вв.) // Быт и искусство русского населения Восточной

180. Сибири. Ч. 1. Приангарье / Отв. ред. И. В. Маковецкий, Г. С. Маслова. -Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1971. -С. 106−143.

181. Максимов А. Н. Русские инородцы. М.: тип. A.B. Васильева, 1901. -111 с. &bull- 179. Максимович J1. Географический словарь Российскогогосударства. М., 1804. — Ч. 2. — 874 стб.

182. Малков А. Из записок забайкальского миссионера // Православное обозрение. 1867. — нояб.

183. Манжигеев И. М. Янгутский бурятский род. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1960. — 230 с.

184. Маргошвили Л. Ю. Культурно-этнические взаимоотношения между Грузией и Чечено-Ингушетией в XIX начале XX в. — Тбилиси: Мецниереба, 1990. -253 с.

185. Машанова Л. В. Из истории промыслов Забайкалья конца XVII начала XVIII века // Этногр. сб. — Вып. 6. — Улан-Удэ, 1974. — С. 98−106.

186. Межкультурный диалог: Лекции по проблемам межэтнического и межконфессионального взаимодействия / Под ред.

187. М. Ю. Мартыновой, В. А. Тишкова, Н. М. Лебедевой. М.: Изд-во РУДН, 2003. -406 с.

188. Межнациональные связи и взаимодействие культур народов СССР. Таллин: Изд-во & laquo-Ээсти рама& raquo-, 1978. — 129 с.

189. Межуев В. Н. Культура и история: Проблемы культуры в философско-исторической теории марксизма. М.: Политиздат, 1977. -199 с.

190. Межэтнические контакты и развитие национальных культур: Сб. ст. -М., 1985.- 195 с. ф 190. Межэтнические связи населения Марийского края / Редкол. :w

191. Г. А. Сепеев (отв. ред.) и др. Йошкар-Ола, 1991. — 152 с.

192. Мельхеев М. Н. Топонимика Бурятии: История, система и V происхождение географических названий. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1969.- 186 с.

193. Миротворцев К. Карагасы: Статистико-экономический очерк. Иркутск, 1921. — 25 с.

194. Миротворцев К. Н. Иркутские & laquo-Ясачные»- в освещении статистических цифр. Статистический этюд // Материалы Иркутского Губернского Статистического Бюро. Иркутск: Изд. Иркут. Губ. Статс. Бюро, 1923. — Вып. XII. — 36 с.

195. Михайлов В. А. Земледелие бурят в XVII первой половине

196. XIX века. Улан-Удэ, 1998. — 62 с.

197. Михайлов К. Общинный быт у крестьян Забайкальской области Восточной Сибири. 24 с.

198. Михайлов Т. М. Бурятия в период создания единого Монгольского государства // Актуальные проблемы истории Бурятии. &bull- Улан-Удэ, 1990. С. 11 -21.

199. Михайлов Т. М. Бурятский шаманизм: история, структура и социальные функции. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1987. — 288 с.

200. Михайлов Т. М. Влияние ламаизма и христианства на шаманизм бурят // Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири (вторая половина XIX начало XX в.) / Отв. ред. И. С. Вдовин. ф Л.: Наука. Ленинград, отд-ние, 1979. С. 127−149.

201. Михайлов Т. М. Из истории поселений идинских бурят // Из истории хозяйства и материальной культуры тюрко-монгольских народов. Новосибирск: Наука, 1993. — С. 36−52.

202. Михайлов Т. М. На поприще православного миссионерства // Выдающиеся бурятские деятели (XVII нач. XX в.). — Улан-Удэ: Изд-во Бурят, гос. ун-та, 2001. -Вып. 2. -Ч. 1. -С. 162−167.

203. Михайлов Т. М. Юго-Восточная Сибирь в отношениях с Центральной Азией в XIII XVII вв. // Этнокультурные процессы в Юго-Восточной Сибири в средние века. — Новосибирск, 1989. — С. 85−89-

204. Михайлова В. Т. Православие в духовной культуре бурят (30-е гг. XVII 1917 г.). — Улан-Удэ: Изд-во ВСГТУ, 1999. — 174 с.

205. Михайлова С. М., Коршунова О. Н. Традиция взаимовлияния культур народов Поволжья. Казань: Фан, 1997. — 109 с.

206. Монгольско-русский словарь / Под общ ред. А. Лувсандэндэва. М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1957. — 716 с.

207. Нагишкин Д. Баргузинская тайга: Экономический очерк. -Верхнеудинск: Книгоизд-во объед. Прибайкальского союза кооперативов, 1917. -32 с.

208. Назаретян А. П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры. Синергетика исторического процесса. -М.: Наследие, 1996.- 183 с.

209. Народы Сибири / Под ред. М. Г. Левина, Л. П. Потапова. М. -- Л.: Изд-во АН СССР, 1956. 1083 с.

210. Наумова O.E. Иркутская епархия: XVIII первая половина XIX в. — Иркутск: Изд-во ИГТУ, 1996. — 208 е.: ил.

211. Национальная одежда эвенков. Якутск, 1994. — 23 с.

212. Нестерова C. JI. Роль двуязычия в процессе взаимодействия # национальных культур (На материалах этносоциологическихисследований в МССР). М., 1976. — 29 с.

213. Нимаев Д. Д. Этнодемографические процессы в Бурятии в XIX начале XX в. // Бурятия. XVII — начало XX в. Экономические и социально-культурные процессы. — Новосибирск, 1989. — С. 69−84.

214. Нимаев Д. Д. Этнодемографические процессы в Бурятии в XVII XIX вв. // Актуальные проблемы истории Бурятии: Тез. докл. и сообщ. раб. совещ- Улан-Удэ, 1987. — С. 34−41.

215. Овсянников О. В. О средневековых русских лыжах // КСИА. -* Вып. 125. Памятники славяно-русской археологии. М., 1971. — С. 37−39.

216. Окладников А. П. Об исторических истоках дружбы русского ф и бурятского народов // В братской семье народов. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1974. -С. 23−45.

217. Окладников А. П. Очерки из истории западных бурят-монголов. -Д.: ОГИЗ, 1937. -425 с.

218. Описание о братских татарах, сочиненное морского корабельного флота штюрманом ранга капитана Михаилом Татариновым. -Улан-Удэ, 1958. -88 с.

219. Описание первой публичной выставки, бывшей в Иркутске в, а 1858 г. // Иркутские губернские ведомости. 1858. — 13 март.

220. Осокин Г. М. На границе Монголии. Очерки и материалы к этнографии Юго-Западного Забайкалья. СПб.: тип. A.C. Суворина, 1906. -304 с.

221. Отражение межэтнических связей в народном декоративном искусстве удмуртов. Сб. ст. Ижевск, 1984. — 118 с.

222. Отчет о состоянии Иркутской духовной миссии в 1881 г. Иркутск, 1882.

223. Очерки истории культуры Бурятии / Отв. ред. Е. М. Залкинд, ф Н. В. Ким, Т. М. Михайлов. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1972. — Т. 1. -490 с.

224. Павлинская JI.P. Буряты // Сибирь: этносы и культуры V (Народы Сибири в XIX в.). М.- Улан-Удэ: Изд. -полигр. комплекс

225. ВСГАКиИ, 1995.- Вып. 1. -С. 5−49.

226. Павлинская JI.P. Коренные народы Байкальского региона и русские. Начало этнокультурного взаимодействия // Народы Сибири в составе государства российского. СПб., 1999. — С. 165−271.

227. Паллас П. С. Путешествие по разным провинциям Российского государства. СПб., 1788. — Ч. 3, половина первая. 1772 и 1773 годов / Перевел Василий Зуев. — 624 с.

228. Ф 228. Памятная книжка Забайкальской области на 1890 год. Чита: изд. Забайкальского обл. стат. комитета, 1890.

229. Панеш Э. Х. Этническая психология и межнациональные отношения. Взаимодействие и особенности эволюции: (На примере Западного Кавказа). СПб.: Европ. дом, 1996. — 302 с.

230. Парсонс Г. Человек в современном мире / Пер. с англ. М. :&bull- Прогресс, 1985. 432 с.

231. Паршин В. Поездка в Забайкальский край. M., 1844. — Ч. 1. 143 с.

232. Паршин В. Поездка в Забайкальский край. М., 1844. — Ч. 2. 208 с.

233. Патканов С. К. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири. Ч. 1. — Вып. 2. — СПб., 1906. — 209 с.

234. Пименов В. В. Системный подход к этносу (к постановке проблемы) // Расы и народы. Ежегодник. 1986. — Вып. 16.

235. Пименов В. В. Этнология: предметная область, социальные функции, понятийный аппарат // Этнология. Учебник для вузов / Э. Г. Александренков, Л. Б. Заседателева, Ю. И. Зверева и др. -М.: Наука, 1994.

236. Письма из Посольского монастыря. Иркутск, 1883.

237. Письма о Восточной Сибири Алексея Мартоса. М., 1827. 291 с.

238. Подгорбунский И. А. Буряты (Исторический очерк) // Зап. ВСОИРГО по этногр. 1889. — Т. 1, вып. 2. — С. 1 -62.

239. Подгорбунский И. А. Буряты (Физический тип и духовная личность бурят). Иркутск, 1903. — 32 с.

240. Политковская Е. В. Как одевались в Москве и ее окрестностях в XVI XVIII веках. — М.: Флинта- Наука, 2004. — 176 е.: ил.

241. Полиэтнические общества: проблемы культурных различий: Сб. ст. / Отв. ред. C.B. Прожогина. М.: Ин-т востоковедения РАН, 2004.• -Ч. 1. -369 с.

242. Полиэтнические общества: проблемы культурных различий: Сб. ст. / Отв. ред. C.B. Прожогина. М.: Ин-т востоковедения РАН, 2004. -Ч. 2. -369 с.

243. Полтораднев П. Пушной промысел в Тункинском районе // Жизнь Бурятии. Верхнеудинск, 1929. — № 10−12. — С. 36−45.

244. Попов В. Декабристы К. П. Торсон и братья Бестужевы по воспоминаниям селенгинской бурятки Жигмыт Анаевой // Жизнь Бурятии. Верхнеудинск, 1926. -№ Ю-12. -С. 90−92.

245. Потанина А. Рассказы о бурятах, их вере и обычаях. М.: Посредник, 1912. — 62 с.

246. Ф 248. Потанина A.B. Буряты // Из путешествий по Восточной

247. Сибири, Монголии, Тибету и Китаю. М., 1895. — 1−47.

248. Потапов Л. П. Историко-этнографический очерк русского населения Сибири в дореволюционный период // Народы Сибири. Этногр. очерки. -М., 1956. -С. 115−214.

249. Прибавления к & laquo-Иркутским епархиальным ведомостям& raquo-. &bull- 1887. -№ 18- 1888. -№ 4.

250. Проблемы изучения материальной культуры русского населения Сибири / Отв. ред. В. А. Александров. М.: Наука, 1974. — 295 с.

251. Проблемы межэтнического взаимодействия народов Сибири / Отв. ред. И. Н. Гемуев, A.A. Бадмаев. Новосибирск: Изд-во Ин-та арх. и этнограф., 2002. — 131 с.

252. Проблемы этногенеза и этнической истории аборигенов Сибири. Сб. науч. ст. Кемерово: Кемеров. гос. ун-т, 1986. — 157 с.

253. Радде. Озеро Байкал // Вестн. РГО. 1857. — Ч. 21. — С. 107 149

254. Радлов В. В. Из Сибири. Страницы дневника / Пер. с нем. -М.: Наука, 1989. -749 с.

255. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1971. -251 с.

256. Рассадин В. И. Этапы истории тофаларов по языковым данным // Мат-лы конф. & laquo-Этногенез народов Северной Азии& raquo- / Отв. ред. Е. И. Убрятова. Вып. 1. — Новосибирск, 1969. — С. 223−226.

257. Рассадин И. В. Хозяйство, быт и культура тофаларов. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2005. — 203 с.

258. Ринчино Э. -Д. Великая революция и инородческая проблема в Сибири // Документы, статьи, письма. Улан-Удэ, 1994. — 236 с.

259. Ровинский П. А. Сообщение о поездке по Ангаре и Лене // Изв. ВСОИРГО. Иркутск, 1871. — T. II. — № 3.

260. Ф 265. Рогачев М. Б. Межнациональные браки как фактор этническихпроцессов у коми (На примере языковой жизни молодых коми-русскихсельских семей). Докл. на заседании Президиума Коми фил. АН СССР 21 фев. 1985 г. Сыктывкар: Коми фил. АН СССР, 1985. — 21 с.

261. Руднев В. В. Межэтнические контакты и культура жизнеобеспечения // Межэтнические контакты и развитие национальных& bull- культур: Сб. ст. М., 1985. — С. 5−14.

262. Рузавин Г. И. Методология научного исследования. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 1999. -317 с.

263. Рукавишников И. А. Очерки хозяйственного быта бурят Селенгинской Даурии. Иркутск, 1923. — 39 с.

264. Русские старожилы Сибири: Историко-антропологический очерк / Отв. ред. В. В. Бунак, И. М. Золотарева. М.: Наука, 1973. — 189 с.

265. Русско-эвенкийский (русско-тунгусский) словарь / Сост. Г. М. Василевич. М.: ОГИЗ, 1948. — 331 с.

266. Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1981. 607с. ф 272. Рыбаков С. Г. Армакские тунгусы (Селенгинского уезда,

267. Забайкальской области) // Тр. ТКОПОИРГО. СПб., 1903. — T. VI. — Вып. 1. -С. 50−82.

268. Рыбаков С. Г. К характеристике семейного быта у крещеных инородцев Цонгольской инородной управы (Усть-Киран) // Тр. ТКОПОИРГО. T. V, вып. II. — СПб., 1903. — С. 46−48.

269. Сабурова JI.M. Культура и быт русского населения Приангарья: Конец XIX XX в. — JL: Наука. Ленингр. отд-ние, 1967. -280 с.

270. Сабурова Л. М. Русское население Приангарья // Быт и искусство русского населения Восточной Сибири. —

Заполнить форму текущей работой