Роман о расчете с прошлым в литературе ГДР (идейно-художественная эволюция)

Тип работы:
Диссертация
Предмет:
Литературоведение
Страниц:
202


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

В 1985 году все прогрессивное человечество будет отмечать выдающееся событие — 40-летие нашей великой Победы над гитлеровским фашизмом, развязавшим кровопролитнейшую из войн в истории. Возвращаясь к событиям трагического прошлого, вглядываясь в тревожные симптомы настоящего, народы стремятся извлечь уроки из теперь уже ставшей историей борьбы против фашизма, чтобы не допустить подобного варварства в будущем, устранить угрозу ядерной катастрофы.

Происходит /правда, по-разному/ этот процесс & quot-расчета с прошлым& quot- и в общественной жизни, в сознании граждан и в литературах обоих немецких государств — ГДР и ФРГ. И так же, как все трудящиеся ГДР, все большая часть населения ФРГ проникается сознанием того, что прошлое должно быть не бесплодным бременем, а предостерегающим призывом к тому, чтобы искать более обнадеживающие пути в будущее.

Но силы международной реакции не сложили оружие. В ряде стран активизируются крайне правые, фашистские и милитаристские организации, ведется проповедь человеконенавистнической идеологии неофашизма. В экономически развитых капиталистических государствах -и прежде всего в США — до опасных пределов растет влияние военно-промышленного комплекса, оказывающего пагубное воздействие на политику этих империалистических государств, выступающих в & quot-крестовый поход& quot- против мира социализма.

Империалисты и их пособники, — отмечалось в Отчетном докладе ЦК КПСС ХХУ1 съезду партии, — систематически проводят враждебные кампании против социалистических стран. Они чернят и извращают все, что происходит в этих странах. Для них самое главное -отвратить людей от социализма.

События последнего времени еще и еще раз подтверждают: наши классовые противники учатся на своих поражениях. Они действуют против стран социализма все более изощренно и коварно& quot-/8, 9/.

Именно из империалистического стана & quot-вечно вчерашние& quot- тщатся возродить атмосферу & quot-холодной войны& quot-, внушить бредовую идею о преемственности установки на & quot-ограниченную ядерную войну& quot-, о том, что & quot-есть вещи поважнее, чем мир& quot-. Во всем этом различим почерк неофашизма, поднимающего свою голову гидры в условиях нынешнего этапа обострения общего кризиса империализма и коренного изменения соотношения сил в мире в пользу социализма и общественного прогресса.

Общеизвестно, насколько имманентно всем неофашистским концепциям человека и культуры присущи антигуманизм, расизм, милитаризм. В отличие от прежних откровенных претензий на мировое господство неофашисты раздувают антикоммунистические версии о & quot-красном империализме& quot-, 6 «социал-империализме», грубо извращая политику мирного сосуществования и внешнюю политику СССР, стремятся сорвать разрядку международной напряженности. Поэтому столь необходимы в современных условиях политическая и идеологическая бдительность, умение вовремя обнаружить новые повороты в методах неофашизма, наступательная тактика и решительные действия. Кроме того, анализ сегодняшних проявлений фашизма убеждает нас в том, что борьба с неофашизмом в наши дни не может вестись успешно без учета опыта прошлого.

Исключительно велика роль в идеологических битвах современности, в разоблачении нацеленности империализма на войну лучших произведений художественной литературы, ибо & quot-если и в наше время литература будет культивировать тайны, то это значит, что она помогает создавать тайны, из которых родятся войны& quot-/14, 172/.

Поэтому столь актуальными и злободневными являются и ныне те произведения писателей-гуманистов и антифашистов, в которых беспощадно разоблачается преступный характер фашизма и милитаризма, развязавших антисоциалистическую по своему характеру вторую мировую войну.

Подобно тому, как в 20-ые и 30-ые годы писатели-антифашисты, предупреждая мир о новой военной угрозе, опирались в своих книгах на горький опыт первой мировой войны, так и наши современники, задумываясь о будущем человечества, осмысляют опыт прошлого, давнего и недавнего: прошлое и будущее неразъединимы. И это, к счастью, относится не только к советской литературе. Когда Герман Кант в романе & quot-Остановка в пути& quot- описывает путь мальчишки-несмышленыша, на которого напялили фашистскую форму, трудный путь от слепого подчинения к сознательному неприятию идеологии насилия и рабства, он пишет для тех, кто стоит перед выбором сегодня, сейчас. "- /75, 4/.

Среди произведений такого плана, наряду с лучшими образцами советской и мировой литературы, почетное место принадлежит художественному наследию писателей ГДР, особенно много сделавших в деле освобождения миллионов немцев от пут фашистской идеологии. Лучшие из их произведений были вдохновлены благородной идеей осознания причин, по которым Германия оказалась во власти фашистского чудовища. & quot-Если мы не оглянемся в прошлое, не вскроем и не преодолеем все те ошибки и слабости, которые сделали возможным нацистское господство и вызвали величайшую национальную трагедию, то это роковым образом повлияет на судьбу нашего отечества и преградит Германии путь в будущее& quot-, — так говорилось в Манифесте немецкого & quot-Культурбунда"-, принятом в июле 1945 года, и слова эти стали своеобразным политико-нравственным императивом для тех немецких писателей, которые стремились тогда и стремятся сейчас произвести бескомпромиссный & quot-расчет с прошлым& quot- /9, 86/.

Объектом исследования в предлагаемой диссертационной работе является та многочисленная группа антивоенных романов, созданных писателями ГДР в I945-I98I гг., в которых на многообразном фоне событий второй мировой войны художественными средствами раскрывается одна из жизненно важных для немцев обоих немецких государств проблем — проблема & quot-расчета с прошлым& quot-, преодоления прошлого. В наиболее общем виде она связана с изображением трудного процесса прозрения немецкого солдата на фронтах второй мировой войны, развязанной фашизмом. Процесс этот — явление сложное и противоречивое, не поддающееся унификации и однозначной трактовке, так же, как и чрезвычайно многообразны в жанровом, структурном и стилевом отношении произведения писателей ГДР его воспроизводящие.

Процесс освоения проблемати & quot-расчета с прошлым& quot- в литературе ГДР не был также и явлением гомогенным. Так, если на начальном этапе & quot-первой волны антивоенной литературы ГДР /1945−1949/ появились такие произведения, которые, не отличаясь принципиально от трактовки аналогичных проблем в литературе западных зон оккупации, характеризовали войну как & quot-пляску смерти& quot- объятого неистовством мира /книги Т. Пливье, Г. Холмстена, К. Хубалека/, то уже в первой половине 50-х годов стала преобладать тенденция к изображению войны лишь в качестве того исторического фона, на котором совершалась стремительная и упрощенно-прямолинейная эволюция их героев /произведения Р. Вайса, Э. Леста, Г. Э. Зигриста, К. Тюрке, Г. Шиллинга и др./.

Вторая волна& quot- этой литературы /вторая половина 50-х и 60-ые годы/ тоже не была однородной. Сначала появились романы и повести, в которых внимание было сосредоточено на постижении сложной диалектической взаимосвязи больших исторических событий и индивидуально окрашенного процесса прозрения, представленного преимущественно фрагментарно /Г. Тюрк, Х. Безелер, Р. Гросс, Э. Гю-нтер, Б. М. Мюллер и др. /, а затем заговорило т.н. & quot-поколение Хо-льта", вознамерившееся осуществить свой & quot-расчет с прошлым& quot-, основываясь на убеждении в том, что II мировая война была исторически поворотным пунктом не только в их индивидуальной судьбе, но и в судьбах мира. Произведения этого периода отмечены стремлением к возможно более полному воспроизведению всех этапов процесса прозрения и & quot-расчета с прошлым& quot-, дальнейшим углублением психологизма и творческим использованием традиций & quot-романа воспитания& quot- /В. Нойхауз, Д. Нолль, Р. Шмаль, М. В. Шульц и др./.

Конец 60-х и начало 70-х годов стали периодом стагнации, переосмысления исторической взаимосвязи прошлого и настоящего, накопления творческого потенциала для нового и плодотворного продвижения вперед в освоении проблематики & quot-расчета с прошлым& quot-, что и подготовило к середине 70-х годов возникновение новой, & quot-третьей волны& quot- антивоенной литературы в ГДР, продолжающейся и в настоящее время /романы и повести Г. Канта, К. Вольф, М.В. Шульца/.

Вышеизложенное объясняет, почему с целью обстоятельного исследования эволюции проблемы & quot-расчета с прошлым& quot- в антивоенном романе ГДР на каждом из указанных этапов возникает необходимость обращения к анализу не только произведений, значительных в идейно-художественном плане, но и тех, которые таковыми не являются, но составляют живую ткань историко-литературного процесса, помогают воссоздать особенности каждого из его этапов, ориентированных на достижение конкретных идеологических и эстетических целей,

При этом мы исходим также из принципиально важного ленинского положения о том, что & quot-опыт войны, как и опыт всякого кризиса в истории, всякого великого бедствия и всякого перелома в жизни человека, отупляет и надламывает одних, но зато просвещает и закаляет других, причем в общем и целом, в истории всего мира, число и сила этих последних оказывалась, за исключением отдельных случаев упадка и гибели того или иного государства, больше, чем первых& quot-/5, 220/.

Б качестве аргументов, объясняющих выбор темы исследования, можно привести следующие:

Во-первых, проблема & quot-расчета с прошлым& quot- в силу своей новизны в качестве объекта монографического исследования представляет серьезный историко-литературный интерес: она интерпретируется в ряде значительных антивоенных произведений литературы ГДР 50-х -70-х годов и поэтому с ней тесно связан сам процесс становления и развития демократической и социалистической литературы ГДР вообще и ведущих ее эпических жанров в частности.

Во-вторых, проблема эта была и остается чрезвычайно актуальной для решения вопросов внутренней и внешнеполитической ориентации в обоих немецких государствах. И если трудящиеся ГДР сознательно и бесповоротно определили свои социально-политические идеалы и ориентиры, то многие проблемы & quot-непреодоленного прошлого& quot- остаются злободневными для их собратьев по классу в ФРГ. Как отмечала К. Вольф, & quot-мы, литераторы социалистической Германии, ни на минуту не должны забывать, что каждая строка наших книг адресована и западногерманским читателям — как сегодняшним, так и будущим& quot-/215, 29/.

В-третьих, сам процесс становления и развития в ГДР литературы о & quot-расчете с прошлым& quot- нуждается в обстоятельном научном рассмотрении в силу того обстоятельства, что он полно и глубоко отразил те принципиально новые и перспективные тенденции, которые проявились в антивоенной прозе 60−70-х годов. В этом плане наше исследование ориентировано на требование, прозвучавшее на У11 съезде писателей ГДР о & quot-давно перезревшей необходимости историко-литературного описания процесса, который привел не больше и не меньше как к полному изменению литературной сцены& quot- /112, 36/.

В-четвертых, существенное значение имеет то обстоятельство, что проблема & quot-расчета с прошлым& quot- занимает одно из центральных мест в потоке литературы о войне обоих немецких государств. И если писатели ФРГ эту тему лишь затрагивают или удовлетворяются ее половинчатым или спорным решением, а в отдельных случаях пытаются тщательно закамуфлировать ее существо из идеологических соображений, то романисты ГДР стремятся найти пути ее бескомпромиссного и всестороннего решения. Поэтому можно вполне обоснованно утверждать, что проблема & quot-расчета с прошлым& quot- и круг вопросов, с ней связанных, являются своеобразным водоразделом между литературами о войне обоих немецких государств, и в этом своем качестве она заслуживает тщательного и всестороннего изучения.

И, наконец, в-пятых, угрожающий рост количества милитаристских писаний на Западе, рассчитанный на нагнетание военной истерии и настроений безысходности, вынуждает нас вновь возвращаться к трагическому опыту не столь далекого прошлого, трезво его оценивать- и поскольку писателям ГДР уже удалось обстоятельно осветить трудный путь прозрения миллионов своих соотечественников, то исследование их творческих достижений способствовало бы упрочению убеждения в том, что люди могут не только затевать войны, но и воздвигать непреодолимые преграды на их пути.

Композиционной основой нашего исследования является историко-хронологический принцип, ибо основные повороты и наиболее существенные моменты развития антивоенной темы в литературе ГДР тесно связаны с теми социально-политическими и нравственными проблемами, которые характеризовали общественную жизнь Германской Демократической Республики этого периода /1945−1981/.

Что же касается временных рамок исследуемой проблемы, то отметим, что мы исходим из убеждения, что литература демократической Германии родилась не вместе с провозглашением ГДР 7 октября 1949 года, — это был бы чисто формальный подход, — а была подготовлена всем духовным и общественно-политическим развитием в восточной зоне оккупации Германии в первые послевоенные годы, начиная, естественно, с 1945 года. Кроме того, именно с 1945 года берет свое начало на территории будущей ГДР процесс социального и идеологического расчета с прошлым, действенно поддерживаемый СВАТ. Например, здесь наряду с социально-политическими и экономическими мероприятиями уже 8 сентября 1945 года был издан приказ № 39 Советской военной администрации & quot-О конфискации нацистской и милитаристской литературы с целью быстрейшего искоренения нацистских идей и милитаризма& quot-, сыгравший важную роль в деле становления проблемы расчета с прошлым в демократической немецкой литературе 1945−49 гг. Нельзя недооценивать также и всей значимости для молодой литературы демократической Германии творческих достижений немецкой пролетарско-революционной литературы 20−30-х годов /И.Р. Бехер, В. Бредель, Б. Ласк, Л. Ренн, Э. Э. Киш, К. Грюнберг/, т.к. именно"из недр- этого литературного движения, которое в такой же мере, как и движение политическое, является движением революционных масс, появились произведения, которые способны пробуждать дремлющих и которые подчеркивают и воодушевляют классово-сознательных борцов& quot- /81, I/.

Особо следует подчеркнуть важную роль в процессе становления демократической культуры на территории будущей ГДР, принадлежащую лучшим произведениям советской литературы.

Что же касается степени изученности проблемы расчета с прошлым, то отметим, что она еще не становилась объектом монографического исследования ни в работах отечественных литературоведов-германистов, ни в исследованиях ученых ГДР.

И если даже рассматривать ее в более общем плане, то следует констатировать, что ни у нас в стране, ни в литературоведении ГДР пока что не созданы работы, которые раскрывали бы тему второй мировой войны в романе ГДР. В то же время отметим, что аналогичного плана исследования, посвященные литературе ФРГ, уже продолжительное время существуют /назовем только работы А. Карельского /44/, И. Фрадкина /73/, Д. Калнини /43/, Г. П. Карла /ИЗ/, Г. Брюдигама /89/, Г. Цвойдрака /90/, Г. Берглунда /84/, К. Гиршловой /106/. Трактовке проблем второй мировой войны в творчестве прогрессивных писателей ФРГ посвящено немало страниц в фундаментальном исследовании & quot-История литературы ФРГ& quot- /42/.

Однако, как свидетельствуют факты, проблема & quot-расчета с прошлым& quot- отнюдь не превратилась лишь в объект исторического интереса и не может считаться исчерпанной ни в социальной действительности, ни в литературе боннского государства.

Литературоведы Германской Демократической Республики стремятся всесторонне и глубоко исследовать весь комплекс проблем, связанных с трактовкой событий второй мировой войны в литературе. Среди основополагающих в плане нашего исследования работ отметим небольшую книгу & quot-Молодые писатели в ГДР& quot-, в которой была сформулирована боевая программа действий для молодых писателей, решивших осуществить & quot-расчет с прошлым& quot-: & quot-Кто вместе с народной массой поддался всеобщему ослеплению, кто вместе с лучшей частью народа все-таки нашел обратный путь к правде, тот может, если он писатель, конечно, лучше всех описать, как происходило & quot-рождение нового человека& quot- /109, 7/.

Как видим, тема & quot-расчета с прошлым& quot-, преодоления прошлого органически сочеталась с темой строительства новой жизни, рождения нового общества и нового человека. В понимании этой нерасторжимости прошлого, настоящего и будущего уже тогда коренился залог оптимистической трактовки трудного процесса & quot-расчета с прошлым& quot- в творчестве писателей демократической Германии.

Большой фактический материал и глубоко продуманная концеп-туальность отличают работу Юргена Бонка, в которой содержится очерк истории молодой прозы ГДР, включающий монографические портреты Г. Отто, Х. Безелера, Д. Нолля, Р. Шмаля, М. В. Шульца, — писателей, в чьем творчестве проблема & quot-расчета с прошлым& quot- стала доминирующей. Автор подчеркивает, что он не ставил своей задачей исследовать путь прозы ГДР, начиная с 1945 года, а сконцентрировал свои усилия на том, чтобы представить творческий портрет молодого писательского поколения и некоторые новые тлена и & quot-привлечь внимание к проблемам того развития, которое было связано с усилиями по преодолению недавнего прошлого& quot- /85, 159/.

Аналогичная концепция отличает и работу талантливой исследовательницы из ГДР Зигрид Тепельман /138/, которая стремится исследовать в диалектическом единстве изображение в прозе ГДР процессов, корнями своими уходящих в толщу поворотных событий второй мировой войны и связанных со всем ходом нового развития и социалистических преобразований на немецкой земле.

Тема второй мировой войны как важная часть литературного процесса в ГДР в 50−60-ые годы — под таким утлом зрения анализируется ряд наиболее значительных произведений антивоенной прозы республики в & quot-Истории немецкой литературы& quot- /101/, созданной учеными ГДР.

Анализ основных проблем антивоенных произведений Ф. Фюмана, Д. Нолля, М. В. Шульца и ряда других авторов дан в очерковых портретах об этих писателях, вошедших в двухтомник, составленный авторским коллективом под руководством Г. Ю. Гердтса /117/ и в аналогичного плана издание, опубликованное в ССОР /63/.

Кроме того, существует большое количество литературно"критических и публицистических работ А. Антковьяка, И. Дирсен, Г. Цвойдрака, В. Ильберга, В. йохо, Г. Канта, Г. Коха, В. Лемана, Г. Лоренца, Х. Плавиуса, С. Шленштедт, Э. Штриттматтер и многих других, в которых рассматриваются отдельные произведения литературы ГДР с антивоенной тематикой или же частные аспекты большой темы второй мировой войны в творческой интерпретации писателей ГДР.

Нельзя обойти молчанием и ту литературно-критическую продукцию, которая создается в ФРГ и посвящена исследованию проблемы & quot-Вторая мировая война в литературе ГДР& quot-. Так, например, Сабина Брандт в своих статьях, опубликованных на страницах западногерманского официоза «FRANKFURTER ALLGEblEINE ZEITUNG игнорируя политические реальности и упражняясь в откровенном антисоветизме, создает явно окарикатуренный творческий портрет Д. Нолля и ряда других писателй ГДР & quot-поколения Хольта& quot- /87 и 182/. Искусственно выпячивая политические проблемы романа-дилогии & quot-Приключения Вернера Хольта& quot-, стремясь отыскать в нем черты, сближающие его с трилогией Г. Г. Кирста «08/15», возведенной С. Брандт в ранг & quot-эпоса о войне в литературе ФРГ& quot-, она нарочито обходит молчанием вопрос о социальной заостренности и ан-тимилитаристкой направленности романа Д. Нолля.

В поверхностно-схематичной и крайне тенденциозной работе М. Бена /83/ предпринята попытка охарактеризовать восприятие прозы ГДР в ФРГ в 60-е годы, отталкиваясь от аналогичной во многом интерпретации этих проблем в работах Г. П. Андерле /78/ и других западногерманских исследователей. М. Бен фальсифицирует пафос творчества многих крупнейших мастеров литературы ГДР, в первую очередь А. Зегерс и Ф. Фюмана, с чьими именами связаны важные достижения антивоенной прозы ГДР. Даже в отношении романа А. Зегерс & quot-Мертвые остаются молодыми& quot-, находящегося у истоков & quot-первой волны& quot- антивоенной литературы ГДР, М. Бен ограничивается предвзято-тенденциозным замечанием: «А. Зегерс, для которой коммунизм занял место религии, не достигает здесь высоты своих ранних произведений /83, 18/. Трафарет этот распространяется и на Ф. Фюмана, обвиняемого в том, что он & quot-в новой идеологии тщится обрести эрзац национал-социалистской общности& quot- /83, 18/. Иначе как. клеветническими эти высказывания не назовешь.

В кривом зеркале антисоциалистической боннской идеологии видит литературный процесс в ГДР К. Франке, который в своем объемистом и претендующем на объективность труде пытается обвинить таких зрелых и самобытных писателей-антимилитаристов, как М. В. Шульц, Ф. Фюман и К. Мундшток в подражании образцам хемингуэевс-кой и мейлеровской прозы /98, 327/, в стилистических заимствованиях у А. Цвейга и Г. Белля /98, 334/.

Принципиальное значение для понимания особенностей западногерманской точки зрения на антивоенную прозу ГДР имеет сверхтенденциозная публикация, принадлежащая перу Ганса Штерна, в которой с помощью недобросовестных натяжек и подтасовок выносится приговор всей антивоенной литературе ГДР, создаваемой & quot-поколением Хольта".Г. Штерн вопреки фактам и очевидным художественным достоинствам романа утверждает, что & quot-Приключения Вернера Хольта& quot- - роман & quot-рыхлый"-, состоящий из & quot-цепи эпизодов, напоминающих документальное повествование& quot- и что & quot-было бы заведомым преувеличением назвать этот роман даже хорошим репортажем& quot-, что & quot-язык романа ни на йоту не возвышается над средним уровнем& quot-, что в нем & quot-есть положительные герои, но мало позитивного& quot-, а сам Д. Нолль и писатели ГДР & quot-поколения Хольта& quot- - это & quot-приспособленцы, делающие карьеру& quot- /187, 30−31/.

Объективистское и с серьезными изъянами истолкование творчества таких признанных авторов антивоенной прозы, как Д. Нолль, М. В. Шульц, Г. де Бройн, Ф. Фюман, дано в небезынтересной по своему материалу работе французского исследователя Клода Прево /122/

Американский литературовед П. Деметц вообще обошел молчанием сам факт существования мощного потока антивоенной литературы в Германской Демократической Республике /92/.

В книге английского исследователя Г. М. Вэйдсона из обширного перечня антивоенных романов, созданных писателями ГДР, нашлось место только для поверхностной характеристики & quot-Приключений Вер-нера Хольта& quot- /140, 137−138/.

Таким образом, в высшей степени необъективная и тенденциозная критика антивоенных романов писателей ГДР в ФРГ и других странах Запада требует, чтобы в этот вопрос была внесена необходимая ясность, и мы в последующем изложении будем вынуждены неоднократно обращаться к существу и некоторым аспектам этой проблемы. Подчеркнем также, что отзывы об антивоенных произведениях писателей ГДР, принадлежащие исследователям США, Англии, Франции, ФРГ, Швейцарии, Австрии и других капиталистических стран, естественно, осмысливаются в нашей работе в свете принципов, определенных в Постановлении Ц К КПСС & quot-О литературно-художественной критике& quot- и требующих активности и последовательной принципиальности & quot-в борьбе с различного рода немарксистскими взглядами на литературу и искусство, ревизионистскими эстетическими концепциями& quot- /7, 481/.

Существенный вклад в изучение антивоенной и антифашистской литературы ГДР вносит отечественная германистика, в особенности, начиная со второй половины 50-х годов.

Одной из первых публикаций в СССР, в которой была предпринята попытка систематизации и целенаправленного проблемного анализа антивоенной теш в литературе Германской Демократической Республики, стала работа Д. В. Затонского /33/, получившая свое развитие в целом ряде его же исследований более позднего периода /35−38/. Примечательно, что именно в этих работах аргументированно показана объективно существующая плодотворная связь антивоенного романа в литературе ГДР с антимилитаристской традицией немецкой литературы /Э.М. Ремарк, Л. Ренн, А. Цвейг/, а также с проблематикой нравственно-философского поиска в романе социалистического реализма последних десятилетий.

В отечественном литературоведении впервые к проблеме & quot-расчета с прошлым& quot-, основываясь на глубоком анализе первого тома & quot-Приключений Вернера Хольта& quot- и романа Г. Отто & quot-Ложь"-, а также произведений Ф. Фюмана и К. Мундштока, обратился П. М. Топер, проницательно отметивший появление в литературе ГДР ряда произведений с принципиально новой и важной проблематикой, дававшей писателям возможность & quot-показать перелом, который произошел в' сознании миллионов немцев под воздействием разгрома гитлеризма /68, 290/.

Отдельные аспекты этой большой теш освещены в работах Н. Банниковой, Р. Дарвиной, Е. Книпович, Н. Кудина, Н. Лейтес, И. Млечи-ной, Т. Мотылевой, М. Мудесити, Р. Самарина, С. Тураева, Т. Николаевой, Ж. Фоминой.

Существует также ряд интересных по материалу и частным наблюдениям предисловий и послесловий к изданиям лучших романов о расчете с прошлым на русском языке.

Такова в общих чертах история исследуемого вопроса в отечественной и обоих немецких государств германистике. Более конкретно весь этот крут проблем рассматривается в предлагаемом исследовании.

Целью нашей диссертационной работы является всесторонний идейно-эстетический анализ романов о расчете с прошлым в литературе ГДР I945-I98I годов, включающий в себя историю формирования проблематики расчета с прошлым в литературе демократической Германии, вычленение основных этапов ее развития, установление особенностей эволюции и жанрово-стилевого своеобразия ее воплощения на каждом из этапов, необходимые сопоставления с трактовкой сходной проблематики в литературе ФРГ, а также определение места и роли романов о расчете с прошлым в общем потоке успешно развивающейся литературы социалистического реализма в ГДР и их вклада в развитие реализма на современном этапе. При этом мы исходим из того соображения, что проблема расчета с прошлым -как одна из тематических ветвей литературного процесса в ГДР -не только включена в процесс общественного развития, но и оказывает на него специфически опосредствованное и заметное воздействие, что вполне согласуется не только с общественной функцией произведения литературы, но и с мнением о том, что помимо своей зависимости от общеисторических законов & quot-литературное развитие обладает также и своими особыми, специфическими или внутренними закономерностями, имманентными природе литературно-художественного сознания, т. е. содержит элемент саморазвития& quot- /40,19/.

В диссертации уделено должное внимание как различным политико-идеологическим аспектам исследуемой проблемы, так и вопросам теоретико-литературного плана / содержательная наполненность понятия & quot-военный роман& quot-, особенности эволюции повествовательных форм в романе о расчете с прошлым, проблема взаимодействия эпического и психологического начал в произведениях исследуемой проблематики, своеобразие эволюции жанровой формы & quot-романа воспитания& quot- применительно к основным явлениям в литературном процессе расчета с прошлым в Германской Демократической Республике.

Диссертация состоит из введения, четырех глав и заключения. По теме исследования нами собран и проанализирован большой фактический материал, в значительной своей части вошедший в библиографию, прилагаемую к настоящей работе.

— 173 -ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проблема & quot-расчета с прошлым& quot- в процессе становления и развития в литературе Германской Демократической Республики прошла ряд этапов, хронологические рамки и особенности которых нашли отражение в диссертации. В ходе почти четырех десятилетий освоения этой проблематики отчетливо проявились те новые жанровые и стилистические тенденции в доминирующей романической структуре, которые приводили ко все большей & quot-раскованности"- повествовательной формы, трансформации традиционных жанровых разновидностей, свободному & quot-включению"- различных временных планов и их пересечению, совершенствованию приемов психологического анализа и возрастанию & quot-мыслительной"- нагрузки повествования, включающего в свою орбиту и элементы & quot-игры"-, притчи, параболы, и сочетание разнородных стилистических напластований, равно как и усиление документального начала. Однако, не сразу молодая литература ГДР обрела гражданское мужество и творческий потенциал для бескомпромиссного и всеобъемлющего & quot-расчета с прошлым& quot-, а лишь в ходе преодоления идеологических и эстетических недостатков и просчетов, присущих отдельным этапам ее развития.

Так, в период становления литературы & quot-расчета с прошлым& quot- /1945−1949/ преобладала установка на внешнюю событийность, подчеркивание точки зрения очевидца или участника описываемых событий, на хроникальность и фрагментарность, на искреннее, но одностороннее отрицание войны как таковой, отрицание, приближающееся к пацифистскому пафосу антивоенных романов литературы & quot-потерянного поколения& quot- 20−30-х годов. Непосредственность авторского восприятия, отсутствие необходимой временной дистанции и четкой идеологической и классовой платформы вылились в изображение войны как & quot-апокалиптической страны& quot-, как бессмысленной & quot-пляски смерти& quot- в произведениях Т. Пливье, К. Хубалека, Г. Холмстена и др. В жанровом отношении в этот период преобладали эпические формы, связанные с опорой на документ, дневник, репортаж, а все, что результировалось из художественного вымысла, отодвигалось на более отдаленную перспективу.

Затем, после образования Германской Демократической Республики, в литературе & quot-расчета с прошлым& quot- проявилась крайность иного рода: большинство писателей стремилось & quot-перепрыгнуть"- через изображение грязи и страданий войны как кошмарного видения недалекого прошлого, акцентируя внимание лишь на изображении буквально последних ее недель и дней, используя эти картины для создания контрастного^фона процессу быстрого и в значительной степени & quot-выпрямленного"- развития героев, устремившихся по пути социалистической перспективы /романы и повести Г. Шиллинга, Э. Леста, Р. Вайса, К. Давида, К. Тюрке и др./.

После обстоятельного анализа недостатков в воплощении этой проблематики, сделанного на Четвертом съезде немецких писателей /1956/ и на конференции в Потсдаме /1957/, более плодотворными стали попытки художественного осмысления проблемы & quot-расчета с прошлым& quot-, трактуемой в достаточно широком контексте обострившихся противоречий между объективным и классовым характером исторических событий и не всегда последовательным и четким индивидуальным характером их восприятия, что зачастую приводило к эстетической дисгармонии частного и общего в произведениях Г. Тюрка, Х. Бе-зелера, Р. Гросса, Э. Гюнтера, О. Хорна, Р. Бартша и др. Но это был также и этап, когда слово взяло поколение, чье воспитание и развитие протекало при фашизме и которому самой историей суждено было сыграть ведущую роль в литературном & quot-расчете с прошлым& quot-. Этот период характеризовался преобладанием традиционной романической структуры с изображением первой изобразительной сферы, оривизированной на социалистическую перспективу, которая фиксировалась в повествовании преимущественно декларативно.

Период т.н. & quot-второй волны /конец 50-х и 60-ые годы/ ознаменовался появлением ряда значительных произведений о преодолении прошлого. Исходная концепция этих книг основывалась на осознании нерасторжимого и диалектического единства процесса дезиллю-зионирования с процессом радикальных социалистических преобразований на немецкой земле, с поиском исторических корней и взаимосвязей тех гигантских социальных катаклизмов, которые сделали & quot-поколение Хольта& quot- не просто & quot-непотерянным поколением& quot-, но поколением, вставшим в ряды строителей социализма и борцов за мир, поколением, обретшим то, что они уже тогда с гордостью называли своей родиной. Разумеется, не все равноценно и художественно полновесно и в творчестве этих писателей, глубокий & quot-внутренний надрыв& quot- которых все еще довлел над ними и препятствовал созданию произведений, столь же масштабных, как, скажем, антивоенный цикл А. Цвейга о первой мировой войне. Важнейшей отличительной чертой произведений этих писателей при осуществлении & quot-расчета с прошлым& quot- стала автобиографичность, в чем-то & quot-подталкивавшая"- к использованию преимущественно такой жанровой разновидности, как & quot-роман воспитания& quot-, акцентированной на изображении процесса & quot-перевоспитания"- войной в большинстве случаев очень молодого человека /& quot-Приключения Вернера Хольта& quot- Д. Нолля, & quot-Мы не пыль на ветру& quot- М. В. Шульца, & quot-Каждое утро:)приносит прохладу& quot- Р. Шмаля, & quot-Украденная юность& quot- В. Нойхауза и др./.

Вышедшие & quot-из хольтовской шинели& quot- герои этих книг настойчиво доискивались ответа на вопрос о вине и ответственности немецкого народа за соучастие в преступлениях фашизма, что придавало своеобразную трактовку типичному для этой группы произведений конфликту & quot-отцов"- и & quot-детей"-. В отличие от героев литературы & quot-потерянного поколения& quot-, пытающихся всю вину свалить на & quot-отцов"-, и произведений ряда западногерманских писателей, предпочитающих чисто экзистенциалистскую постановку этого вопроса, герои Д. Нол-ля, В. Нойхауза, М. В. Шульца не соглашаются делить между поколениями общую национальную вину немецкого народа, проникаются чувством личной ответственности.

Отличаясь тенденцией к & quot-центростремительному"- изображению и драматической напряженности конфликта, концентрирующего в себе актуальную общественно-политическую, мировоззренческую и морально-этическую проблематику, эти романы о & quot-расчете с прошлым& quot- обращались к думающей личности, & quot-двигаясь от более или менее внутренней проблематики расчета с нацистским прошлым, к общесоциалистической проблематике строительства нового мира и воспитания нового человека& quot-/37, 386/.

В большинстве произведений этой тематической группы композиционным центром являлся один образ, наделенный чертами & quot-ищущего героя& quot-. Тенденция к & quot-одногеройности"- позволяла писателям разоблачать гитлеровскую войну, вскрывать ее преступные корни, используя в качестве & quot-орудия познания& quot- непосредственный фронтовой опыт рядового участника войны. Она давала возможность & quot-изнутри"- вскрыть сложный и противоречивый процесс & quot-нравственной демилитаризации& quot-. Вслед за некоторыми исследователями /Н. Лейтес, Ю. Пащенко/ разделяя мнение о том, что в немецкой литературе традиция & quot-ищущего героя& quot- восходит еще ко временам & quot-Парцифаля"- и & quot-Симплициссимуса"-, мы в то же время полагаем, что традиция эта претерпела существенную трансформацию: наивно-житейские поиски истины героями В. фон Эшенбаха и Г. -Я. -К. Гриммельсхаузена не имеют той & quot-плотности"- социально-политического и философского накопления, которой обладают истины, родившиеся во всемирно-историческом поединке двух идеологий и двух социальных систем. Отсюда — разность уров

— 177 ней поиска, а, значит, и появление качественно нового типа & quot-ищущего героя& quot-, что стало существенной приметой романа о расчете с прошлым периода & quot-второй волны& quot-. Кроме того, образ & quot-ищущего героя& quot-, а также сама специфика проблематики предопределили усиление лирического элемента, эмоциональной стихии в романах о расчете с прошлым, ведь & quot-без человеческих эмоций никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины& quot-/3, 112/.

Проявились в романах этой проблематики и тенденции к подчеркнутой абатальности повествования, к возможно более детальному & quot-анатомическому"- изображению различных слоев общества, к выходу сюжетных коллизий за узко национальные границы, ибо фашизм и развязанная им война были враждебны всем народам. Можно сказать, что большой интернациональный диапазон сближал романы о расчете с прошлым, созданные в 60-ые годы, с произведениями о героической борьбе участников движения Сопротивления и узников концлагерей в различных странах Западной Европы, в которых интернациональная тема являлась ведущей.

С течением времени в исследуемой группе романов все более отчетливо стала обозначаться тенденция к единству социальной, философской и психологической сфер в рассмотрении важнейших проблем современности в их органической соотнесенности с прошлым, происходит процесс психологизации и интеллектуализации военной прозы. Замечание И. Журавской о том, что & quot-сложные вопросы человеческого существования решаются в современном романе словно бы изнутри путем изображения тех сдвигов, которые происходили в сознании людей. Именно это, по-видимому, и является его важнейшей особен-ностью"/32, 240/, вполне справедливо и по отношению к романам о расчете с прошлым, созданным писателями ГДР в последние десятилетия.

В антивоенной литературе ГДР 60−70-х годов отчетливо проявилась тенденция к многообразию типов романа, определяемых прежде всего по характеру сюжета.

В одних из них /& quot-Заключительный аккорд& quot-, & quot-Мерси, камрад& quot- и др./ значимость событий войны в сюжете определяет многогерой-ность, хроникальность большинства военных эпизодов и привлечение внимания к судьбам группы солдат, целого подразделения и т. д.

В других — развитие сюжета определяется прежде всего этапами духовного развития отдельного персонажа, показан & quot-индивидуальный путь& quot- к преодолению прошлого /& quot-Приключения Вернера Хольта& quot-, & quot-Остановка в пути& quot-, & quot-Возвращение на родину, в страну незнакомую& quot- и др./.

В третьих — основу сюжета составляет история семьи, раскрываемая преимущественно в психологически-бытовом плане /& quot-Каждое утро приносит прохладу& quot-, & quot-В кругу семьи& quot- и др./. В этих романах военные эпизоды даны лишь эскизно, для создания соответствующего повествовательного фона.

5ажно также, что в романах и повестях этого периода обозначилась та плодотворная тенденция, которую можно было бы условно назвать & quot-преодолением ситуации боя& quot-, обусловливавшей в период & quot-первой волны& quot- недостаточную широту исторического взгляда, & quot-закрытость"- художественного времени, что приводило к ограничению изображаемого хронологическими рамками последнего этапа войны. В период же & quot-третьей волны& quot- не только значительно расширились исторические границы и возросла философская наполненность антивоенных романов писателей ГДР, но и стало закономерностью обращение к сложным и необходимым в общем контексте расчета с прошлым морально-этическим и мировоззренческим проблемам, далеко выходящим за пределы индивидуально окрашенной судьбы & quot-поколения Хольта& quot-. Это тем более отрадно, что действительность идеологически расколотого мира 70-х и начала 80-х годов выдвинула ряд новых вопросов, в том числе и таких, на которые лучше всего и обстоятельней могут ответить честные книги о минувшей войне. Учитывая местоположение ГДР как аванпоста социалистического мира на западных его рубежах в Европе, следует по справедливости высоко оценить эту тенденцию в антивоенной прозе ГДР последнего десятилетия.

Можно также констатировать, что в антивоенном романе ГДР 70-х годов заметно возрос удельный вес современной тематики, т. е. третьей изобразительной сферы в целом, причем приоритетное развитие получили как раз те проблемы, которые нацелены на осмысление социалистического бытия ГДР и роли в нем & quot-личностного"-, человеческого фактора, включающего, разумеется, и осмысление опыта предшествующих десятилетий, в особенности, периода войны и первых послевоенных лет — в качестве исторически начального этапа, предыстории современности. Военное прошлое соприкасается с настоящим, оценивается с высот сегодняшнего идеологического опыта, умноженного на социальную зрелость и политическую бдительность. Герои романов о расчете с прошлым проходят суровую проверку на человеческую прочность, остроконфликтные ситуации ставят их перед необходимостью извлечения уроков из прошлого, повышают их меру ответственности и значение внутреннего духовного саморазвития, имманентно присущего формирующемуся в условиях ГДР социалистическому типу личности.

Сложность и неоднозначность конфликтов, возникающих в процессе освоения проблематики расчета с прошлым в период & quot-третьей волны& quot- и рассматриваемых не только в общественном, но и в этическом ключе — одна из важнейших примет современного романа ГДР о минувшей войне.

В ходе трех последовательных & quot-волн"- в развитии литературы о расчете с прошлым появлялись также все новые жанровые разновидности и интересные эстетические находки. Наряду с глубоко новаторскими художественными структурами типа & quot-Примера одного детства& quot-, & quot-Летчицы"- или & quot-Остановки в пути& quot-, основанными на принципе свободной композиции, полифонии голосов рассказчиков, ассоциативном монтаже, ретроспекции, временных сдвигах и широких литературно-философских реминисценциях, развиваются и традиционные эпические формы, которым чужды притчевый характер и смещение времен, параболичность и приемы современного письма. Но и этот традиционный тип эпического повествования дополняется существенными отличиями, обретая новое качество, которое воплощается в возрастании исторической широты проблематики, усилении интеллектуально-философского начала. Все- -чаще проблематика расчета с прошлым раскрывается в плане психологических и морально-этических конфликтов, соотнесенных с задачами социалистического строительства и борьбы против угрозы новой войны. Проблема ответственности индивида за принимаемые решения и сопричастности его к судьбам большого мира, результируясь из расчета с прошлым, выдвигается в число узловых скжетообразующих моментов, становится объектом актуализированного и пристального психологического анализа.

В то же время показательно, что традиционная исходная позиция* опиравшаяся на воспроизведение объективных связей индивида с буднями несправедливой войны, вытесняется воспроизведением детально продуманной проекции этих связей в сознании того же индивида, нередко выступающего в нескольких ипостасях /& quot-Пример одного детства& quot-/. По-видимому, это является следствием устремленности к раскрытию глубоко человеческого и личностного содержания недавних исторических катаклизмов, возросшего внимания к & quot-очеловечению* истории, вместо прежнего пристрастия к & quot-историоризации"- человека.

В ходе & quot-третьей волны& quot- четко обозначршись те точки сближения, которыми отмечены творческие поиски писателей ГДР и СССР, разрабатывающих тематику II мировой войны. Это касается, например, более пристального внимания к образу рядового участника войны, его сознанию, что хотя и предопределяет известное сужение рамок повествования, но зато стимулирует возрастание интереса к изображению сложных,"экстремальных" или & quot-пограничных"- ситуаций, к тем проблемам, которые прежде обходились вниманием. Главным же сближающим фактором является антимилитаристский и гуманистический пафос этих книг, прославляющих торжество человеческой воли и разума над военным безумием современных геростратов: & quot-Искусство социалистического реализма, сильное своим осознанным историзмом, имеет возможность показать человека не только не отчаявшимся перед лицом противоречий века, но и вышедшим из испытаний второй мировой войны духовно и нравственно более богатым. Это искусство трагично, ибо такова была действительность войны, но оно не пессимистично, ибо утверждает победу добра над злом, неодолимость движения человечества к социальному прогрессу. Эта особенность роднит литературу, возникшую за последние годы в странах социализма, так же как и творчество передовых писателей Запада, с литературой советской'769,559/.

Конечно, современный роман о расчете с прошлым — явление не гомогенное и развивающееся не в фиксированных жанровых границах, а исполненное многообразия и постоянно эволюционирующее, создающее реальные предпосылки к тому, чтобы, как говорил К. М. Симонов, & quot-влиять на моральный климат эпохи& quot-.

Производя бескомпромиссный и освященный закономерностью социалистической перспективы расчет с прошлым, литература ГДР вносит существенный вклад в освещение теш века — процесса преображения человека на пути созидания общества социальной справедливости, общества, свободного от войн и начертавшего на своем знамени: мир, труд, свобода, равенство, братство и счастье для всех народов!

ПоказатьСвернуть

Содержание

ВведениеЗ

Первая

глава. Становление проблемы расчета с прошлым в демократической немецкой литературе 19 451 949 гг. с

Вторая

глава. На подступах к всеобъемлющему расчету с прошлым /1950−1956/

Третья

глава. Судьбы & quot-непотерянного поколения& quot- и роман о расчете с прошлым в литературе ГДР конца 50-х и в 60-е годы.

Четвертая

глава. Новые тенденции и жанрово-стилевое своеобразие трактовки проблемы расчета с прошлым в романе ГДР 70-х годов. с

Список литературы

1. Маркс К. и Энгельс Ф.

2. Ленин В. И, S. Ленин В. И.

10. Журавская И. Е, ЗЗ. Затонский Д. В.

19. Мотылева Т. Л. 58, Мотылева Т. Л. 59, Мотылева Т. Л.

20. Мудесити М. П, 61, Незабываемые

21. Рожновский С В. Реальность вымысла и невымышленная реальность: Новые тенденции в литературе ГДР.- В кн.: Новые явления в литературе европейских социалистических стран. -М. :1976, с. 70−94.

22. Стеженский В. И, Литературная борьба в с1РГ. -М. :1978. -432 с. Черная Л. Б.

26. Anderle Н.Р. VI -79″ Ansichten. 80, Auskunfte,

27. Becher J.E. 82, Becher J"R. 28. Briidigam H,

32. Fuhmann F. 100, Geerdts H. J, 101, Geschichte 102, Haase H.

51. Биркан П.P. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ. BECHER^ _JOHANHES__ROBERT Роман Иоганнеса Р. Бехера «Прощание». -В кн.: Ученые записки Ленинградского гос. университета, Р223, вып. 31. -Серия филол. наук,-Л. :1958, с. 51−67.

52. Мотылева Т. Л. Роман Иоганнеса Р. Бехера «Прощание». -!. :Ху- дож. лит., 1976. -96 с.

53. Fiedler Р. Johannes R. Bechers «Winterschlachf'. -Wissen- schaftliche Zeitschrift der Fr. -Schiller-Univ. jJena: Gesellschafts- und sprachwissen-schaftliche Reihe. -1960,Nr. $, s. 439−446.

54. Friedrich С Bechers Hamlet-Tragodie «Winterschlacht».- In: Erworbene Tradition. -Berlin-V/eimar, 1977, s. 119- 147. — XI -153″ Schroder М& laquo- 55. Рожновский 155* Wagner F.

60. РожновскМ С, 155″ Wagner F" I56# Фрадкин И. М, 61. ГДлечина И.

69. Топер П. М. Сила тепла человеческого. -Литературное обозрение, 1980, WS, с. 71−73. Мир и война Макса Вальтера Шульца. -Иностранная литература, 1982, Р2, с. 195−202. Предисловие. -В кн: М. В. Шульц. Мы не пыль на ветру. -М. гПрогресс, 1972, с. 5−16.

70. Joho W. Abrechnung der Vierzigoahrigen.- Neue deut- sche Mteratur, 1965, Nr. 5, s. 140−145. 199″ Schlenstedt S. Variation in Es-Dm?. -Weimaxer Beitrage, 1964, Nr. 5, s. 346−358,Nr. 4-s. 525−51.

71. Schumann K. Interview mit Max Walter Schulz.- Weimarer Beitrage, 1977, Nr. 8, s. 51−68. STRITTMATTER ERWIN 201, Erwin

82. Greulich G. 2Ц-0, Gross R, 2^ 1″ Hauptmann H, 242, Hauptmaon H,

86. Kolbenhoff W. 254″ Lena J. 255* Loest E, 256, Mundstock E,

99. Биркан П. Р. Современная художественная литератзфа Германской Демократической Республики. Библиографический обзор /1958−1960/. -М. :1961. -56 с. народов мира. Энциклопедия в двух томах. -М.: Советская энциклопедия: т. 1, 1980−672 с, Т. 2, 1982−720 с.

100. Ь^равьев B.C. Художественная литература ГДР в 1958—1960 гг. Библиографический обзор. -М. :1962. -80 с.

101. ГУдницкий М. Л. Художественная литература ГДР в I962-I969 гг. Библиографический обзор. -М. :1970. -127 с.

102. Шфи — XX -295″ Beitrage zur Literaturkunde, Bibliographie ausgewahlter Zeitschriftenbeitrage 195−1951.- Berlin: 1952. -95 s.

103. Beitrage zur Literaturkunde. Bibliographie ausgewahlter Zeitungs- und Zeitschriftenbeitrage. -1. eipzig, 195^-1956. 5 Bande- Bd. l-HSs., Bd. 2−88 s., Bd. 5−90 s., Bd. 4−90 s., Ed. 5−96 s.

104. Lexikon deutschsprachiger Schriftsteller von den An- fangen bis zur Gegenwart.- Leipzig: VEB Bib-liographi^ches Institut, 1974. Bd. 1−516 s., Bd. 2- 512. «s. '

105. Homanfiihrer A-Z. Der deutsche Roman bis 199″ Romane der DDR. -Berlin: Volk und Wissen Volkseige-ner Verlag, 1974. Bd. II/1- 456 s., Bd. 2II/2- 526 s.

106. Schriftsteller der DDR (Meyers Taschenlexikon). -Leipzig: VEB Bibliographisches Institut, 1974. -656 s.

107. Schriftsteller der Deutschen Demokratischen Republik und ihre Werke (Bibliogr. -biogr. Nachweis). -1. eipzig: VEB Bibliographisches Institut, 1955"-149 s.

Заполнить форму текущей работой