Сопоставительное освещение семантики немецких и русских глаголов движения в аспекте интерпретации категории пространства

Тип работы:
Диссертация
Предмет:
Лингвистика
Страниц:
548


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Проблема изучения языковой картины мира имеет давнюю историю. В настоящее время можно выделить различные направления в рамках этой общей темы. Основные из них — это направление, представленное типологическими исследованиями (Гачев Г. Д, 1987- 1995- Колшанский Г. В., 1990- Никитина С. Е., 1979- Толстой Н. И., 1988- Толстая С. М., 1994- Топоров В. Н., 1983- Цивьян Т. В., 1990), и направление, изучающее отражение языковой картины мира в лексике и грамматике (Апресян Ю.Д., 1995- Балалыкина Э. А., 1993- Булыгина Т. В., Шмелев А. Д., 1997- Гак В. Г., 1998- Николаев Г. А., 1987- Сиротинина О. Б., 1996). Однако несмотря на различные направления, во всех исследованиях по этой проблематике подчеркивается национальное своеобразие картины мира. Так, Е. С. Яковлева определяет ее как & laquo-зафиксированную в языке и специфическую для данного языкового коллектива схему восприятия действительности& raquo- (Яковлева Е.С., 1994, 9). В. И. Постовалова подчеркивает, что картина мира представляет собой & laquo-определенное видение действительности, смысловое конструирование мира в соответствии с определенной логикой миропонимания и мироопределения& raquo- (Постовалова В.И., 1986, 60). Таким образом, базисное свойство картины мира рассматривается в ее & laquo-космологической ориентированности (она есть глобальный образ мира) при одновременной антропоморфичности (она несет в себе черты специфического способа миропостижения)& raquo- (Постовалова В. И., там же).

Известные работы в русле данной проблемы опираются, в свою очередь, на важнейшие философские и лингвистические концепции (Гумбольдт В. фон, 1984- Есперсен О., 1958- Сэпир Э., 1993- Пауль Г., 1960- Потебня A.A., 1913- Шахматов A.A., 1941- Brentano F., 1874- Brunot F., 1936- Herbart J., 1813- и др.), признающие необходимость рассматривать реальную действительность в соотнесении с ее отражением в содержании языковых форм. Поиску языковых универсалий как свойств и закономерностей, присущих самим естественным языкам, и разработке соответствующего понятийного аппарата (см. об этом: Будагов P.A., 1983- Гухман М. М., 1985- Колшанский Г. В., 1975- 1979- Панфилов В. З., 1982) предшествовало отчетливое осознание того, что язык есть не только средство общения, но и необходимое условие осуществления процесса мышления. Сформулированное В. фон Гумбольдтом положение о единстве языка и мышления потребовало объяснения специфики взаимодействия означаемого и означающего. Процесс языковой категоризации мыслительного содержания нашел различную интерпретацию с логической и психологической точек зрения (ср.: Буслаев Ф. И., 1863- Греч Н. И., 1827- Овсянико-Куликовский Д.Н., 1902- Потебня A.A., 1874- Becker К., 1827- Steinthal Н., 1855- Wundt W., 1904- и др.), в соответствии с социолого-психологическими представлениями о языке и в рамках идей структурализма (Бодуэн де Куртенэ И. А., 1963- Блумфильд Л., 1968- Соссюр Ф. де, 1933- Harris Z.S., 1951).

Люди, говорящие на разных языках и принадлежащие к разным культурам, по-разному видят и оценивают действительность. Одни и те же концепты могут интерпретироваться неоднозначно (см., например, Карасик В. И., 1992). В связи с этим весьма актуальными в рамках отражения в языке национальной картины мира являются сопоставительные исследования, особенно на материале неблизкородственных языков, в частности, немецкого и русского. В качестве объектов такого сопоставления различных образов мира выступают универсальные категории человеческого сознания и культуры. К таким универсальным категориям и формам восприятия действительности исследователи относят прежде всего время и пространство (Виноградова Т.И., 1998). В работах А. Я. Гуревича, в частности, выделяется следующий набор категорий, образующих картину мира: время, пространство, право, труд, богатство. Этот набор категорий представляет собой, в понимании автора, сетку координат, наложенную на действительность, через которую люди воспринимают мир (Гуревич, А .Я., 1984).

Универсальность таких концептуальных категорий заключается прежде всего в том, что они, несмотря на изменчивость своего содержания, присущи человеку на всех этапах его исторического развития. Из этих категорий и строится в каждой культуре своя особая модель мира.

Категории пространства и времени играют исключительно важную роль в жизни человека. Идея логической исходности этих категорий при моделировании мира подчеркивается в работах Т. В. Топоровой: & laquo-Категории пространства и времени благодаря свойственным им универсальности и всеобъемлющему характеру формируют пределы, в которых развертывается человеческая жизнь, тем самым они определяют все остальные категории, связанные с антропоцентрической сферой: судьбу, право, социальное устройство. Эти категории не только образуют пассивную рамку происходящего, но и констатируют природу самих событий, активно воздействуя на них& raquo- (Топорова Т.В., 1986, 12).

Проблема категоризации человеческого опыта, в частности, категоризации одной из наиболее фундаментальных областей в познании мира — пространства — занимает все большее место в исследованиях, относящихся к самым разным наукам.

Пространство окружает нас, мы всегда часть его и естественен вопрос, как мы познаем пространство, как оно становится познаваемым. Нас интересует прежде всего категория пространства в том виде, в каком она формируется постепенно в сознании носителей разных культур, в частности, немецкой и русской культуры.

Мы исходим из того, что осмысление пространства и перемещения в этом пространстве происходило в каждой культуре по-разному, будучи обусловлено определенной иерархией ценностей, прежде всего национально-культурной спецификой, что нашло отражение в немецком и русском языках.

Реферируемая диссертация, связанная с названными актуальными проблемами, посвящена сопоставительному рассмотрению глагольных средств выражения категории пространства в немецком и русском языках и отражения в семантике глаголов движения национально-культурных особенностей, что и составляет объект исследования.

Предметом исследования являются глаголы движения в немецком и русском языках как средства выражения категории пространства.

Нами учитываются различные подходы ученых к объяснению многих сложных и противоречивых процессов в области истории и современного состояния русских и немецких глаголов (Васильев Л.М., 19. 81- Ваулина С. С., 1990- Гулыга Е. В., Шендельс Е. И., 1969- Иванов В. В., 1982- Клименко Л. П., 1990-

Кузнецова Э.В., 1980- Ломов A.M., 1977- Лопушанская С. П., 1975- Пауль Г., 1960- Хабургаев Г. А., 1991- Храковский B.C., 1985- Шарандин А. Л., 1992- Admoni W., 1960- Ballmer Т., Brennstuhl W., 1986- Brinkmann H., 1950/1951- Erben J., 1980- Jung W., 1966- Wehmeier H. -R., 1981- и др.).

Цель реферируемого исследования — выявить лингвокульту-рологические сходства и различия при выражении категории пространства в немецком и русском языках на материале глаголов, обозначающих перемещение в пространстве.

В качестве рабочей гипотезы выдвинуто положение о том, что формирование смысловых доминант при вербальном выражении категории пространства в немецком языке базировалось преимущественно на принципе антропоцентризма, а в русском языке — преимущественно на принципе системоцентризма.

В задачу исследования входило следующее:

— охарактеризовать семантическую структуру немецких и русских типовых глаголов движения в сопоставительном плане-

— выявить релевантные лингвокультурологические признаки, реализующие идею перемещения в пространстве в немецком и русском языках-

— установить специфику различных в немецком и русском языках способов категоризации пространства и перемещения в нем-

— проследить с позиций синхронно-диахронного подхода функционирование типовых немецких глаголов движения и их русских эквивалентов в рамках определенной модели перемещения отправной пункт путь — конечный пункт.

Используемые методы анализа, направленные на сопоставительное изучение немецких и русских глаголов движения, базируются на тех методологических принципах, в основе которых лежит понимание языка как важнейшего средства общения и признание единства сущностного и функционального в языке (см.: Баранникова Л. И., 1982, 54−59- Будагов P.A., 1983, 250−253- Кацнельсон С. Д., 1984, 3−12- Костомаров В. Г., 1971, 6082- 1990- Слюсарева H.A., 1981, 248- Солнцев В. М., 1977, 147), а также взаимосвязи таких фундаментальных свойств языка, как системность, социальность, исторический характер развития и психологическая сущность (Караулов Ю.Н., 1987, 21). При рассмотрении языковых явлений в лингвокультурологическом аспекте учитывался аспект диахронии, ведь & laquo-культура — не просто память человека о самом себе, но память, находящаяся в движении. В культуре прошлое постоянно присутствует в настоящем& raquo- (Кругликов В.А., 1987, 181). В процессе приобщения к культурным ценностям человек & laquo-присваивает»- & laquo-социальные средства& raquo- и достижения развития предыдущих поколений, & laquo-культурную информацию& raquo- и т. д. В. В. Красных называет это путем & laquo-вхождения»-, & laquo-врастания»- в то или иное национально-лингвокультурное сообщество& raquo- (Красных В.В., 1997, 85).

V.

Н.В. Уфимцева подчеркивает, что для того, чтобы стать членом того или иного этноса, необходимо не только & laquo-присвоить»- сознание этого этноса, т. е. систему значений (в широком смысле), но и присвоить этнические стереотипы (т.е. настроиться на ритм данного этнического поля)& raquo- (Уфимцева Н.В., 1996, 85). Изучение системы языка с учетом ее исторического прошлого (Мейе А., 1965- Сэпир Э., 1993- Kiparsky V., 1975- Schleicher А. ,

1850) выдвинули на первый план проблему сущности синхронии и диахронии, их соотношения (см.: Будагов P.A., 1983, 63−64- Косериу Э., 1963, 143−146 ж др.). По мнению исследователей, синхронный аспекц? не представляет собой статики. & laquo-Дать синхронное изображение определенного языка — значит увидеть достояние в его движении и движение в хорошо упорядоченной системе& raquo- (Isacenko A.V., 1962, 3). В ряде исследований подчеркивается, с одной стороны, противопоставление синхронии и диахронии, и с другой стороны, их неразрывность (Бодуэн де Куртенэ И .А., 1963, 396, 370- Будагов P.A., 1983, 232- Жирмунский В. М., 1958, 51- Клименко Л. П., 1981, 28−37- Филин Ф. П., 1981- 1982, 12−13).

В качестве ведущего при анализе языкового материала в лингвокультурологическом аспекте нами принят синхронно-диахронный подход, используемый в работах С. П. Лопушанской и ее учеников (см. об этом: Лопушанская С. П., 1967- 1975- 1977- 1984- 1987- 1988а- 19 886- 1990- 1996- 1998- 2000- Туликова H.A., 1997- Горбань O.A., 1989- Научные школы ., 2000), который позволяет проследить историю и современное состояние выраженности идеи перемещения в пространстве в различных языках, выявить факторы, влияющие на языковой способ представления пространства носителями разных языков и культур. В основе предпринятого анализа глаголов движения лежат методологические концептуальные положения, согласно которым сосуществование в языке конкретно-пространственных и абстрактно-пространственных представлений, преобладание образного либо рационального начал, обусловлено спецификой научной доминанты & laquo-язык мыслящей личности& raquo- (Лопушанская

С.П., там же). Именно такой подход позволяет & laquo-установить причины и механизм отбора и использования в речевой деятельности (в тексте) детерминированных элементов, выработанных в течение многих веков носителями данного языка на основе разнообразных возможных вариантов (Лоцушанская С.П., 1996, 6).

В русле обозначенных синхронно-диахронного и лингвокультурологического подходов ориентация на опосредованное выражение в языке национально-культурных особенностей позволяет рассмотреть многие концептуальные вопросы, касающиеся отражения в семантике глаголов движения категории пространства.

Опираясь на принцип единства языка и мышления, мы исходим из необходимости учитывать взаимосвязь эволюционных процессов в речемыслительной деятельности человека, опосредованное отражение в языке изменений в восприятии пространства и времени, сложное взаимодействие конкретно-пространственных и абстрактно-пространственных представлений об объективно-реальных формах бытия (Лопушанская С.П., 1975- 1990- 1994). При этом один из общих законов развития языка, состоящий в том, что из представлений более конкретных развиваются представления более абстрактные (Бодуэн де Куртенэ И. А., 1963, I, 57), не понимается упрощенно, поскольку соотношение конкретного и абстрактного в каждую историческую эпоху не остается неизменным (см.: Будагов P.A., 1983, 92−93) и одновременно с развитием языка в направлении к отвлеченности развивается его способность изображать конкретные явления (см.: Потебня A.A., 1958, 347).

При анализе языковых фактов мы учитываем такие принципы исследования содержательной стороны языка, которые базируются на представлении о постоянном взаимодействии лексических и грамматических явлений (Балалыкина Э.А., 1999- Виноградов В. В., 1969- 1975- 1986- Кубрякова Е. С., 1981- 1995- Маслов Ю. С., 1962- 1984- Милославский И. Г., 1981- Николаев Г. А., 1987- Серебренников Б. А., 1983- Смирницкий А. И., 1955- Шведова Н. Ю., 1973- 1985- Шелякин М. А., 1987- Ярцева В. Н., 1968 и др.). Важным также для комплексного рассмотрения средств, относящихся к разным языковым уровням, но объединенных на основе общности их семантических функций, является сочетание принципов описания & laquo-от семантики к ее формальному выражению& raquo- (& laquo-от функций к средствам& raquo-) и & laquo-от формы к семантике& raquo- (& laquo-от средств к функциям& raquo-) (Бондарко A.B., 1987, 6- Слюсарева H.A., 1985, 10- Храковский B.C., 1994, 23).

Названные методологические принципы лежат в основе комплексной методики описания материала. Функционирование глаголов движении как средства выражения категории пространства рассматривается нами в составе предложения как коммуникативной и предикативной единицы (Сиротинина О.Б., 1980, 133) и одновременно единицы текста — высказывания (Степанов Ю.С., 1995, 11). При этом нами также учитывается высказывание В. М. Живова о том, что для языкового сознания релевантным являлся именно функциональный статус, определявший восприятие языковых элементов, их употребление и эволюцию (Живов В.М., 1992, 2−3).

Предпринятый подход и принципы анализа позволяют выявить различные доминанты в осмыслении и интерпретации человеком окружающего мира, в восприятии пространства в немецкой и русской культурах, что находит свое отражение в немецком и русском языках.

Материалом для исследования послужили в основном тексты современной художественной литературы немецких и русских авторов и их переводы, а также картотека глаголов движения, составленная с учетом Словаря русских глаголов (и их немецких эквивалентов) Е. Даума, В. Шенка (Daum Е., Schenk W., 1971) и хранящаяся в НИИ истории русского языка ВолГУ. Всего анализу было подвергнуто более 10 000 словоупотреблений. В том числе источниками для сплошной выборки глаголов движения послужили тексты четырех Евангелий и Деяний святых Апостолов в Немецкой Библии Лютера 1546 года. Материалы Немецкой Библии Лютера, как правило, сопоставляются с соответствующими контекстами из более ранних Ментелевской Библии (в работе принято обозначение буквой & laquo-М»-), которая принимается как образец верхненемецких Библий, и Кельнской Библии (обозначается буквой & laquo-К»-) как образца нижненемецких Библий. Кельнская Библия была напечатана в 1478 году в Кельне, с точки зрения языка ее принято относить к восточно-вестфальскому варианту немецкого языка (Ising G., 1961, V). Ментелевская Библия была напечатана в 1466 году в мастерской печатника Иоханнеса Ментелина в Страссбурге. При этом сам печатный текст был составлен приблизительно в середине XIV века, то есть за сто лет до его издания. В отношении языка этот текст отражает языковую ситуацию вокруг Нюрнберга (Reinitzer Н., 1983). И хотя язык этой Библии уже тогда можно было рассматривать как устаревший, она еще многократно перепечатывалась. В некоторых случаях привлекался и текст Цайнеровской Библии (обозначается буквой «Z»), которая цитируется по изданию Куррельмайерской Библии (Kurrelmeyer-Bibel). Эта Библия была издана в 1475/1476 гг. аугсбургским печатником Гюнтером Цайнером (Gunther Zainer), который попытался модернизировать текст Ментелевской Библии, опираясь на текст Вульгаты в соответствии с требованиями к письменной речи, предъявляемыми в то время Кайзеровской Канцелярией. С целью проверки совпадений и расхождений в долютеровских текстах и текстах, переведенных Лютером, немецкие тексты Библии Лютера частично сопоставлялись с латинским текстом Вульгаты и с Латинским текстом Эразма. Кроме того, анализ немецких глаголов движения в некоторых случаях проводился и на основе сравнения текстов Библии Лютера редакции 1546 и 1956 гг. При цитировании текстов первой строкой, как правило, дается текст Нового Завета в редакции 1546 года. Тексты Лютера других годов ревизии обозначены соответствующим годом.

Для сопоставления немецких и русских глаголов движения с позиций синхронно-диахронного и лингвокультурологического подходов привлекается русский перевод Синодального издания Библии, а также текст Архангельского Евангелия XI в. Такое сопоставление можно считать правомерным, так как данное Синодальное издание было ориентировано на русский церковнославянский язык. Мы придерживаемся концепции С. П. Лопушанской (Лопушанская С.П., 1997, 7), согласно которой рукописи, созданные и переписываемые с XI века в Древней Руси, представляют собой тексты, составляющие русский староцерковнославянский язык культа и средневековой книжности, развитие которого нашло отражение позже в русском новоцерковнославянском языке (примерно после Синодальных изданий сакральных книг и их переводов на русский язык). Привлекая материал из Архангельского Евангелия, мы следуем также традиции выделения нижней границы древнерусского языка — XI в. (см.: Аванесов Р. И., Иванов В. В., 1982- 3−6- СДР Х1-Х1У вв., I, 1988, 8- Улуханов И. С., 1972, 14−26). Текст Синодального издания относится уже к периоду становления национального русского литературного языка (см.: Виноградов В. В., 1978, 29−30- 151- Ларин Б. А., 1975, 7- 1977, 166).

Научная новизна заключается в том, что впервые сопоставление немецких и русских глаголов движения осуществлено в лингвокультурологическом и синхронно-диахрон-ном освещении с использованием системного и функционального анализа- реконструированы лингвокультурологические признаки, нашедшие отражение в семантике глаголов движения при вербализации восприятия категории пространства.

В семантике немецких и русских глаголов движения выявлено преобладание различных смысловых доминант, характеризующих процесс перемещения в пространстве, что обусловило в данных языках грамматикализацию опосредованно отраженных различных особенностей восприятия окружающей действительности.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что в нем концептуально обоснованы сходства и различия в семантической структуре немецких и русских глаголов движения, базирующиеся на сходствах и различиях в восприятии окружающего мира представителями разных культур.

Раскрыты особенности глагольных средств выражения категории пространства- систематизированы регулярные средства репрезентации смысловой доминанты при вербальном выражении восприятия категории пространства в немецком и русском языках.

Предложен новый подход к сопоставительному изучению и определению лингвокультурологического статуса таких признаков, как & laquo-направленность: гненаправленность перемещения& raquo- и & laquo-перемещение к субъекту: перемещение от субъекта& raquo-.

На основе сопоставления особенностей грамматикализации названной семантики определены преобладающие принципы осмысления окружающей действительности в немецком и русском языках — соответственно, антропоцентризм и системоцентризм, обусловленные особенностями менталитета представителей немецкой и русской культуры.

Практическая значимость. Результаты исследования могут служить базой для сопоставительного изучения не только немецких и русских глаголов движения, но и других лексико-семантических групп глаголов, при сравнении родственных и неродственных языков. Методика анализа фактического материала может быть использована при разработке отдельных аспектов теории межкультурной коммуникации, в специальных исследованиях, рассматривающих языковые единицы с позиций синхронно-диахронного и лингвокультурологического подходов.

Описание особенностей глагольных средств выражения категории пространства- новый подход к осмыслению семантики немецких и русских глаголов движения могут быть использованы в вузовских курсах по теории межкультурной коммуникации, лингвострановедению, теории и практики перевода, в спецкурсах по современному русскому языку и его истории, современному немецкому языку и его истории, в практике преподавания специальных дисциплин сравнительно-исторического цикла, при описании лексического строя немецкого языка в процессе характеристики отдельных периодов его развития, а также на занятиях по русскому языку как иностранному. Основные положения исследования могут найти отражение в спецкурсах по развитию и функционированию немецких и русских глаголов.

Апробация работы. Основные положения и результаты исследования отражены и получили внедрение в прочитанном спецкурсе и опубликованном научном издании & laquo-Актуальные проблемы межкультурной коммуникации& raquo- (13 п.л.) — в монографии & laquo-Семантика немецких глаголов движения и их русских эквивалентов в лингвокультурологическом освещении& raquo- (24,5 п.л.). Материалы диссертации, а также выводы по отдельным проблемам неоднократно докладывались на международных, общероссийских, региональных и межвузовских конференциях. Работа обсуждалась на кафедре русского языка и стилистики Волгоградского государственного университета- в Научно-исследовательском институте истории русского языка при Волгоградском государственном университете. По теме диссертации имеется 28 публикаций в научных изданиях России и Германии.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. Семантическая структура немецких и русских глаголов движения представляет собой комплекс разноуровневых признаков, в которых находят отражение различные принципы восприятия и интерпретации категории пространства.

2. При вербальном выражении категории пространства в сопоставляемых языках в рамках определенной модели отправной пункт — путь — конечный пункт релевантными являются лингвокультурологические признаки & laquo-пространство как часть сферы субъекта& raquo- (немецкий язык) и & laquo-сфера субъекта как часть пространства& raquo- (русский язык).

Дифференциальные признаки & laquo-открытость:: закрытость»-, & laquo-горизонталь:: вертикаль»-, & laquo-протяженность:: непротяженность перемещения в пространстве& raquo- в немецком и русском языках представлены также неоднозначно.

3. Грамматикализация в качестве смысловых доминант в немецком языке семантики сферы субъекта, а в русском языке семантики направленности:: ненаправленности перемещения имеет национально-культурологическую обусловленность. При этом преобладающим в немецком языке является моноструктурное, а в русском языке — полиструкгурное выражение характера перемещения.

4. Вербализация смысловых доминант в немецком языке базируется преимущественно на принципе антропоцентризма, а в русском языке — преимущественно на принципе системоцентризма.

Структура работы.

Диссертация состоит из введения и четырех глав, заключения, библиографии, списка источников, словарей и принятых сокращений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализ глаголов движения как средства выражения категории пространства в немецком и русском языках, проведенный с позиций синхронно-диахронного и лингвокультурологического подходов, позволил сделать следующее заключенйе.

1. Самой большой по своим масштабам и самой важной для восприятия мира и всей жизнедеятельности человека выступает такая целостность, как пространство, — то, что вмещает человека, то, что он осознает вокруг себя, то, что он видит простирающимся перед ним. Основополагающими аспектами, которые характеризуют в научной литературе восприятие пространства человеком, являются материальность, трехмерность, вертикаль и горизонталь, структурированность, временная соотнесенность.

1.1. Центральное место в категории пространства занимает понятие движения, которое по отношению к субъекту трактуется прежде всего как изменение местоположения субъекта. В качестве релевантных факторов восприятия движения, нашедших отражение как в немецком, так и в русском языках, нами выделяются носитель движения- пространство, в котором он перемещается- направление перемещения- скорость перемещения и способ, которым осуществляется перемещение. Помимо этого, важными параметрами при вербализации восприятия категории пространства является движение от отправного пункта и движение к конечному пункту, а также путь, поскольку любое перемещение в пространстве осуществляется в рамках определенной модели отправной пункт — путь — конечный пункт.

1.2. Несмотря на то, что основные картины перемещения в пространстве являются общими для разных культурно-языковых групп, в языках можно наблюдать сходную и различную выраженность самой идеи перемещения в пространстве, в которой нашли отражение сложившиеся в данном языковом обществе национальные традиции, особенности менталитета, мировоззрения.

2. Среди лексических единиц, отражающих разнообразные процессы перемещения в пространстве, предметом нашего исследования являются глаголы движения в немецком и русском языках.

2.1. Семантическая структура типовых немецких и русских глаголов движения в прямом значении на лексическом уровне представлена рядом интегральных и дифференциальных признаков, реализующих категориальную лексическую сему 'перемещение в пространстве'. Так, сходные интегральные признаки & laquo-среда, характер, средство, интенсивность перемещения& raquo- реализуются в семантической структуре типовых немецких глаголов и их русских эквивалентов gehen -идти: :ходить, kommen — идти- прийтиг. приходитъ как 'перемещение по твердой поверхности'- 'соприкасаясь с поверхностью непосредственно, передвигая ноги'- 'с помощью ног'- 'нейтрально'.

Глаголы движения laufen и бежать:-. бегать на лексическом уровне обнаруживают как сходства, так и различия. Интегральные семы в семантической структуре данных глаголов представлены в дифференциальных семах 'по твердой поверхности'- 'с помощью ног'- 'соприкасаясь с поверхностью непосредственно, переставляя ноги, включая фазу полета'- 'быстро'. Однако глагол laufen может реализовать интегральную сему 'характер перемещения' как 'переставляя ноги, без фазы полета' и интегральную сему 'интенсивность перемещения' как 'нейтрально', то есть выступать в качестве синонима глаголу gehen- в данном случае в русском языке в качестве эквивалента употребляются глаголы идти: :ходить.

2.2. На лексико-грамматическом и грамматическом уровнях в рамках интегральной семы 'определенность: :неопределенность перемещения в пространстве' в семантической структуре немецких и русских глаголов движения нами обнаружены как сходства, так и различия. Данная интегральная сема реализуется в таких дифференциальных признаках, как & laquo-направленность:: нена-правленность", & laquo-кратность:: некратность»-, «конкретность:'. отвлеченность», из которых релевантным является & laquo-направленность:. 'ненаправленность перемещения в пространстве& raquo-.

В семантической структуре рассматриваемых немецких глаголов движения названные дифференциальные признаки эксплицированы контекстуальными средствами в отличие от их русских эквивалентов (ср. немецкий типовой глагол gehen и его русские эквиваленты идти: :ходить). В русском языке интегральная сема 'определенность:. 'неопределенность перемещения' находит формальное выражение в системе языка в разных основах и в суффиксах-флексиях бесприставочных глаголов движения на уровне коррелятивных пар несовершенного вида типа идти: :ходитъ, реализуя дифференциальный признак & laquo-направленность:: ненаправленность движения& raquo-.

Однако в семантической и смысловой структуре немецких глаголов движения находит выражение такой релевантный для носителей немецкого языка дифференциальный признак, как движение к говорящему: гдвижение от говорящего& raquo-, поскольку перемещение в пространстве рассматривается с точки зрения перспективы его восприятия говорящим (повествователем, либо субъектом речи). В немецком языке данная позиция говорящего последовательно эксплицируется сочетающимися с глаголами движения коррелятивными дистантными компонентами Ып-(движение от говорящего) и her- (движение к говорящему). Следует особо отметить, что немецкий глагол kommen и без сочетания с данными компонентами указывает на перемещение к говорящему, приближение к нему.

Перемещение к говорящему и от говорящего в семантической структуре русских глаголов движения формально не выражено. В русском языке отсутствуют специальные компоненты, выражающие позицию говорящего, на нее могут указывать контекстуальные уточнители дейктического характера & laquo-туда»-, & laquo-сюда»-, которые, однако, являются необязательными и нерегулярными.

Формализация в немецком языке семантики движения к говорящему: движения от говорящего, а в русском языке направленности:: ненаправленности перемещения в пространстве обусловлена особенностями восприятия пространства представителями разных культур. В работе предложен новый подход к сопоставительному изучению лингвокультуроло-гического статуса таких релевантных дифференциальных признаков, как & laquo-направленность:: ненаправленность перемещения& raquo- и & laquo-движение к говорящему: :движение от говорящего& raquo-.

3. В предпринятом исследовании на базе установленных лингвокультурологических интегральных и дифференциальных признаков в рамках категориальной семы 'перемещение в пространстве' выявлена национально-культурная обусловленV ность представленности в семантике немецких и русских глаголов движения смысловых доминант при вербальном выражении категории пространства с учетом определенной модели перемещения отправной пункт — путь — конечный пункт.

Релевантными при вербальном выражении категории пространства в рамках интегральной семы 'характер ориентации субъекта речи (действия) в пространстве' в сопоставляемых языках являются дифференциальные признаки & laquo-пространство как часть сферы субъекта& raquo- (немецкий язык) и & laquo-сфера субъекта как часть пространства& raquo- (русский язык). Формализация сферы субъекта в немецком языке в долютеровских переводах Библии отмечен в единичных случаях, но регулярно обнаруживается нами, начиная с текста Библии в переводе Лютера, где последовательно разграничиваются конструкции типа Er geht hin и Er geht her. Это же характерно и для современного немецкого языка. В русском языке сфера субъекта последовательно не эксплицирована, однако нами зафиксированы отдельные случаи ее обозначения с помощью дейкгических контекстуальных уточнителей & laquo-туда»- и & laquo-сюда»- в Архангельском Евангелии и в Библии Синодального издания. В этих текстах, как и в современном русском языке, последовательной формализации подверглась семантика направленного:. 'ненаправленного движения в пространстве с точки зрения системы внешних координат.

3.1. Интегральная сема 'характер ориентации субъекта речи (действия) в пространстве' реализуется в сопоставляемых языках и в таких дифференциальных признаках, как закрытость: & iexcl-открытость пространства& raquo-, & laquo-протяженность:: :непротяженность»-, & laquo-горизонталь:: вертикаль»-.

В немецком языке наблюдается четкая выраженность признака & laquo-закрытость пространства& raquo-, что связано с дистантными компонентами субъективной ориентации hin- и her-, а также с наличием большого количества префиксов, которые ограничивают процесс перемещения в пространстве (ср.: eingehen и hineingehen, zugehen и т. п.).

Последовательное выражение в немецком языке находит признак & laquo-протяженность:: непротяженность»- перемещения в пространстве по горизонтали. При этом для выражения непротяженности имеются специальные глаголы treten и schreiten, а также различные префиксы. В долютеровских переводах Библии отмечается непоследовательное разграничение протяженного и непротяженного перемещения в пространстве. В тексте Библии в переводе Лютера осуществляется конкретизация семантики протяженности:: непротяженности, вводятся различные предлоги для обозначения протяженного перемещения (предлог gen- в современном немецком языке ему соответствует предлог nach) и непротяженного перемещения (zu — к определенном лицу- an — к определенному объекту). В немецком языке последовательно эксплицирована семантика перемещения по вертикали с помощью различных префиксов и контекстуальных уточнителей. Так, уже в долютеровских переводах Библии движение по вертикали, как правило, эксплицировано. Однако регулярная выраженность вертикального перемещения обнаруживается нами в тексте Библии в переводе Лютера, где осуществляется конкретизация семантики протяженного движения по вертикали (aufgehen gen) и непротяженного движения по вертикали (steigen).

В русском языке при выражении дифференциального признака & laquo-закрытость:. 'открытость пространства& raquo- детальное ограничение пространства не отмечается. Здесь, как правило, обозначается прежде всего сам процесс перемещения в определенном направлении (например, внутрь) без указания других ограничений, ср. глаголы hineingehen — войти (внутрь, отсюда туда, по направлению от говорящего) — hereinkommen войти (внутрь, по направлению к говорящему), eintreten — войти преодолевая при этом непротяженное расстояние). В русском языке отсутствуют специальные глаголы для обозначения г перемещения в закрытом и незакрытом пространстве (ср. немецкие глаголы promenieren, flanieren, обозначающие перемещение в ограниченном пространстве- bummeln, schweifen перемещение в неограниченном пространстве и их русские эквиваленты идти:. ходить, брестиг. бродить).

Семантика как протяженности, так и непротяженности перемещения в русском языке чаще всего выражена при помощи различных префиксов (при-, до-, про- и под-, от-, вы- и т. д.). Следует отметить, что в Архангельском Евангелии нами зафиксирован специальный глагол для обозначения непротяженного перемещения — приступити- в тексте Библии Синодального издания в этом значении используется глагол с префиксом под- (подойти).

Для экспликации перемещения по горизонтали и вертикали в русском языке, как и в немецком, используются и префиксы, и контекстуальные уточнители. При этом в русском языке, в отличие от немецкого, значение вертикального перемещения может подразумеваться из макроконтекста.

3.2. В немецком и русском языках по-разному реализуется интегральная сема 'характер структурирования перемещения в пространстве'. Для немецкого языка релевантным дифференциальным признаком является моноструктурное выражение характера перемещения, когда для передачи особенностей перемещения используется отдельный глагол {ср.: немецкие глаголы stolzieren, stampfen, watscheln и русские эквиваленты идти: :ходить гордо- идти: :ходить, тяжело ступая- идти: :ходить, покачиваясь и т. д.).

В русском языке преобладающим можно считать полиструктурирование процессов перемещения в пространстве, поскольку русские глаголы движения выражают прежде всего перемещение в пространстве с точки зрения его определенности: неопределенности, обозначение сопутствующих особенностей перемещения содержится в контексте (ср. русские эквиваленты немецким глаголам: stiefeln — идти: :ходить широким шагом, твердо ступая- poltern — идти: :ходитъ, производя глухой шум И т.д.).

Перемещение в пространстве может быть ограничено рамками отправного (начального) пункта и конечного пункта. Наибольшей экспликации в процессе перемещения в немецком языке подвергается конечный пункт, он всегда обозначен (hineingehen, eintreten), в отличие от начального пункта, который может быть и не обозначен. Данная особенность обусловлена прежде всего спецификой восприятия окружающей действительности представителями немецкой культуры.

В русском языке обнаруживается экспликация как начального, так и конечного пунктов, поскольку для представителей русской культуры важным было в силу бескрайних российских просторов отразить разные точки, объединяющие эти просторы. Релевантным в процессе перемещения могут быть как начало, так и конец перемещения.

3.3. В процессе перемещения в пространстве может принимать участие как субъект, так и объект. При вербализации идеи перемещения в пространстве у немецких и русских глаголов движения наблюдаются сходства и различия, в выраженности степени пассивности прямого одушевленного объекта, перемещающегося совместно с субъектом. Так, и в немецком, и в русском языках имеются отдельные глаголы для выражения абсолютной степени пассивности прямого объекта — tragen- нести: :носить, например: Er tragt das Kind auf dem Arm — Он несет ребенка на руках (объект не перемещается самостоятельно). Однако при других глаголах движения совместного перемещения наблюдаются различия в немецком и русском языках в выраженности степени пассивности прямого объекта. Поскольку в немецком языке релевантным признаком является & laquo-восприятие пространства как части сферы субъекта& raquo-, все, что касается этой сферы, четко конкретизировано, в том числе и особенности объекта. Так, в немецком языке для обозначения степени пассивности прямого одушевленного объекта могут использоваться разные глаголы (с учетом особенностей самого объекта, способного, либо не способного к самостоятельному перемещению) в сочетании с контекстуальными уточнителями: Er bringt ihn zu den Gasten (объект относительно пассивен) — Er fuhrt ihn (объект полностью пассивен с точки зрения ориентации в пространстве) — Der Polizist fuhrt den Verbrecher ab (полная пассивность объекта + зависимость от субъекта) и т. п. В русском языке степень пассивности одушевленного объекта при глаголах вести: :водитъ- везтиг. возить конкретизируется в контексте (также с учетом особенностей самого объекта) Он ведет гостей к лучшему столику (объект самостоятельно перемещается, однако пассивен в выборе направленности действия) — Врач везет больного на обследование (объект пассивен) — Милиционер везет преступника в изолятор (пассивен, он не может перемещаться по своей воле, он находится в полной зависимости от субъекта) и т. п.

Таким образом, в отличие от субъекта перемещения, активность которого, как правило, выражена и в немецком и в русском языках в личных конструкциях, степень пассивности одушевленного прямого объекта в сопоставляемых языках обозначена по-разному.

3.4. В обозначенных интегральных и дифференциальных лингвокультурологических признаках нашли выражение различные смысловые доминанты, позволяющие говорить о специфике интерпретации окружающего мира носителями разных языков. Категория пространства, по-разному отражающаяся в сопоставляемых языках, заключает в себе широкую национально-культурную информацию, связывая такие понятия, как человек и окружающая его действительность.

В немецком языке точкой отсчета, центром при вербализации восприятия пространства является человек, субъект действия. Этот принцип опосредованного отражения действительности в процессе категоризации языковых явлений последовательно прослеживается, начиная с текста Библии в переводе Лютера. Смысловой доминантой при этом в немецком языке является антропоцентризм (при наличии и сиетемоцентризма), согласно которому человек выступает ведущей субстанцией во взаимоотношениях с окружающей действительностью, что проявляется в языковом выражении индивидуальной активности субъекта действия.

Иная смысловая доминанта при восприятии пространства обнаруживается в русском языке: пространство — это весь мир, и субъект перемещения, человек — это часть целостного мира, часть Вселенной (см. Лопушанская С. П., 1998, 342). В процессе структурирования восприятия пространства для носителей русского языка точкой отсчета является представление об определенности:. 'неопределенности перемещения. Именно это нашло отражение в системе русского языка в коррелятивных парах бесприставочных глаголов движения типа идти: :ходить. Такая формализация семантики направленности:направленности в русском языке позволяет говорить о доминировании в русском языке системоцентризма (при наличии и антропоцентризма) как основополагающего подхода при осмыслении процессов перемещения в пространстве, что находит языковое выражение активности субъекта действия в признаке соборности.

В основе обозначенных нами смысловых доминант при восприятии категории пространства, нашедших опосредованное отражение в немецком и русском языках, лежит разный опыт и его различное осмысление носителями этих языков.

4. Таким образом, анализ глаголов движения с позиций синхронно-диахронного и лингвокультурологического подходов позволил установить, что категоризация в немецком языке преимущественно сферы субъекта, а в русском языке -преимущественно семантики направленности:: ненаправленности перемещения имеет национально-культурную обусловленность.

481

Полученные результаты исследования свидетельствуют о том, что закономерности грамматикализации различных смысловых доминант в семантике глаголов движения при вербальном выражении категории пространства в немецком и русском языках проявились на фоне общих тенденций развития конкретно-пространственных и абстракшо-пространственных представлений об окружающем мире с превалированием тех или иных в определенный хронологический период.

ПоказатьСвернуть

Содержание

стр.

ВВЕДЕНИЕ. 2

Глава 1. ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ КАТЕГОРИИ ПРОСТРАНСТВА В НЕМЕЦКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ. 18

1.1. Пространство как универсальная категория в языковой модели мира. 18

1.2. Проблематика лингвокультурологических исследований. 48

Глава 2. ВЕРБАЛИЗАЦИЯ В НЕМЕЦКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ ОРИЕНТАЦИИ СУБЪЕКТА РЕЧИ (ДЕЙСТВИЯ)

В ПРОСТРАНСТВЕ. 66

2.0. Вводные замечания. 66

2.1. Основные подходы к выделению и изучению лексико-семантических групп в современной лингвистике. 68

2.2. Принципы выделения немецких глаголов движения в современной германистике. 82

2.3. Специфика русских бесприставочных глаголов движения. 112

2.4. Характер ориентации в пространстве в немецком и русском языках. 133

2.5. Особенности передачи идеи перемещения в пространстве в немецком и русском языках. 158

Глава 3. ГЛАГОЛЫ ДВИЖЕНИЯ В НЕМЕЦКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ КАК СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ НАПРАВЛЕННОСТИ: НЕНАПРАВЛЕННОСТИ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ. 185

3.1. Некоторые особенности субъектно-объектных отношений в семантике немецких и русских глаголов движения. 185

3.2. Специфика выражения направленности перемещения в немецком языке. 194

3.3. Выражение семантики направленности:: ненаправленности в русских глаголах движения. 214

Глава 4. ИСТРИЯ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

НЕМЕЦКИХ ГЛАГОЛОВ ДВИЖЕНИЯ И ИХ ЭКВИВАЛЕНТОВ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ. 239

4.0. Вводные замечания. 239

4.1. Глагол gehen и его эквиваленты в русском языке. 240

4.1.1. Типовые характеристики глагола gehen в сопоставлении с другими немецкими глаголами движения. Случаи его абсолютного употребления. 240

4.1.2. Описание движения, актуализирующего отправной пункт. 252

4.1.3. Описание движения, актуализирующего конечный пункт. 290

4.1.4. Описание движения, не актуализирующего ни отправной, ни конечный пункт. 310

4.2. Глагол kommen и его эквиваленты в русском языке. 337

4.2.1. Особенности семантической структуры глагола kommen. Случаи его абсолютного употребления. 337

4.2.2. Описание движения, актуализирующего отправной пункт. 357

4.2.3. Описание движения, актуализирующего конечный пункт. 370

4.2.4. Описание движения, не актуализирующего ни отправной, ни конечный пункт. 408

4.3. Глагол laufen и его эквиваленты в русском языке. 417

4.3.1. Особенности семантической структуры глагола laufen. Случаи его абсолютного употребления. 417

4.3.2. Описание движения, актуализирующего отправной пункт. 429

4.3.3. Описание движения, актуализирующего конечный пункт. 431

4.3.4. Описание движения, не актуализирующего ни отправной, ни конечный пункт. 435

548

4.4. Глаголы treten, wandeln, fliehen и их эквиваленты в русском языке. 438

4.4.1. Глагол treten и его эквиваленты в русском языке. 438

4.4.2. Глагол wandeln и его эквиваленты в русском языке. 447

4.4.3. Глагол fliehen и его эквиваленты в русском языке. 455

Список литературы

1. Аванесов Р. И., Сидоров В. Н. Очерк грамматики русского литературного языка. — М., 1945. 4.1.

2. Аванесов Р. И., Иванов В. В. Принципы реконструкции исходной морфологической системы // Историческая грамматика русского языка. Морфология. Глагол / Под ред. Р. И. Аванесова, В. В. Иванова. М., 1982. С. 5−10.

3. Авилова Н. С. Вид глагола и семантика глагольного слова. М.: Наука, 1976. *

4. Александров Ю. Н. Семантические свойства немецких простых глаголов как компонентов системы глаголов с отделяемыми приставками // Вопросы германской филологии. 1982. С. 41−57.

5. Алпатов В. М. Об антропоцентричном и системоцентри-чном подходах к языку // Вопросы языкознания, 1993, № 3. С. 15 -26.

6. Аминова А. А. Словообразовательные формы с основой & laquo-прост»- в русском языке // Ученые записки Казанского госуниверситета. Т. 135. Языковая семантика и образ мира. -Казань: Унипресс, 1998. С. 12 18.

7. Андрамонова Н. А. Функциональная семантика оценоч-ности и сфера реляционных значений // Ученые записки Казанского госуниверситета. Т. 135. Языковая семантика и образ мира. Казань: Унипресс, 1998. С. 18−23.

8. Аншутц М., Листрова-Правда Ю. Т: Лексика русского традиционного быта. Справочно-методические указания для студентов из ГДР. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1985.

9. Апресян Ю. Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. М.: Наука, 1974.

10. Апресян Ю. Д. Дейксис в лексике и грамматике и наивная картина мира // Семиотика и информатика, 1986. Вып. 28. С. 3−17.

11. Апресян Ю. Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Вопросы языкознания, 1995, № 1. С. 3767.

12. Арсентьева Е. Ф. Сопоставительный анализ фразеологических единиц (на материале фразеологических единиц, семантически ориентированных на человека в английском и русском языках). Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1989.

13. Арсентьева Е. Ф. Коннотативный макрокомпонент фразеологического значения // Ученые записки Казанского госуниверситета. Т. 135. Языковая семантика и образ мира. -Казань: Унипресс, 1998. С. 24−29.

14. Бабенко Л. Г. Функциональный анализ глаголов говорения, интеллектуальной и эмоциональной деятельности (Наматериале художественной речи А. Платонова): Автореф. диссканд. филол. наук. Ростов-на-Дону, 1980.

15. Байталова Г. Формирование немецкой глагольной системы. Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1993.

16. Балалыкина Э. А. Приключения слов. Казань: Изд-во Казанского университета, 1993.

17. Балалыкина Э. А. Словообразование и родство языков // Грани сотрудничества. К 10-летию Соглашения о сотрудничестве между Казанским и Гиссенским университетами. Сб. науч. статей и обзорных материалов. Казань: УНИПРЕСС, 1999. С. 89−98.

18. Баранникова Л. И. Основные сведения о языке. М., 1982.

19. Бахмутова Н. И. О типологии регулярных переносных значений глагола // Русский глагол в сопоставительном освещении. Саратов, 1984. С. 106−116.

20. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979.

21. Беличева-Кржижкова Е. Пространственная детерминация в русском и чешском языках //Konfrontacne Studium ruske, а ceske gramatiky a slovne zasoby. Praha: Universita Karlova, 1974. S. 93−118.

22. Бельчиков Ю. А. Культуроведческий аспект филоло-гиче-ских дисциплин // Филологические науки, 1998, № 4. С. 48−56.

23. Берке У. Пространство-время, геометрия, космология. -М., 1985.

24. Библер B.C. О логической ответственности за понятие & laquo-диалог культур& raquo- // АРХЭ: Ежегодник культурологического семинара. Вып. 2. М., 1996. С. 125−144.

25. Битехтина Г. А., Юдина Л. П. Система работы по теме & laquo-Глаголы движения& raquo-. М.: Русский язык, 1985.

26. Бицилли П. М. К вопросу о характере русского языка и литературного развития в новое время // Годишник на Софийская университет, 1936. Т. 32. С. 3−24.

27. Бицилли П. М. Нация и язык // Известия А Н: Сер. лит. и языка, 1992. Т. 51, № 5. С. 68−84.

28. Биченкова Т. А. Лексико-семантическая группа глаголов перемещения в русском языке XV века // Семантика языковых единиц. Минск, 1984. С. 14−21.

29. Блумфильд Л. Язык. М., 1968.

30. Блягоз З. У. Глаголы перемещения в современном русском литературном языке: Автореф. дис. канд. филол. наук. -Горький, 1964.

31. Богданов В. В. Семантико-синтаксическая организация предложения. Л.: Изд-во ЛГУ, 1977.

32. Бодуэн де Куртенэ И. А. Избранные труды по общему языкознанию. Т. 1. М., 1963.

33. Бондарко A.B. Грамматическая категория и контекст. -Л.: Наука, 1971.

34. Бондарко A.B. Теория морфологических категорий. Л., 1976.

35. Бондарко A.B. Функциональная грамматика. Л.: Наука, 1984.

36. Бондарко A.B. Длительность // Теория функциональной грамматики. Л., 1987.

37. Бондарко A.B., Буланин Л. Л. Русский глагол. Л., 1967.

38. Борисова Е. Г. Значение слова и описание ситуации // Вестник МГУ, 1996, № 3. С. 43−47.

39. Бородич В. В. Видовые отношения старославянского глагола: Автореф. дис. док. филол. наук. М., 1953.

40. Бородич В. В. К вопросу о формировании совершенного и несовершенного вида в славянских языках // Вопросы языкознания, 1953а, № 6. С. 68−86.

41. Бородич B.B. К вопросу о видовых отношениях старославянского глагола // Уч. Зап. Ин-та славяноведения АН СССР, 1954. Т. IX. С. 130−158.

42. Бочкарева Т. А. Специфика передачи микрополя & laquo-перемещение»- в русском, немецком и узбекском языках // Значение и функционирование языковых единиц. Саратов, 1993. С. 12−17.

43. Бочкарева Т. А. Роль контекста в развитии семантической структуры глаголов движения русского и узбекского языков // Функционирование языковых единиц в разных формах речи. -Саратов, 1995. С. 46−49.

44. Будагов P.A. Язык реальность — язык. — М., 1983.

45. Буйленко С. М. Структурирование ядерно-периферийных отношений в семантическом поле & laquo-движение»-: Автореф. дисс. канд. филол. наук. Волгоград, 1995.

46. Буйленко С. М., Супрун В. И. Периферийные элементы лексико-семантической группы (на материале глаголов движения) // Лексико-грамматические единицы в языке и речи. Волгоград, 1993. С. 43−49.

47. Булыгина Т. В. Грамматические и семантические категории и их связи // Аспекты семантических исследований. М., 1980. С. 320−355.

48. Булыгина Т. В., Шмелев Н. Д. Пространственно-временная локализация как суперкатегория предложения // Вопросы языкознания, 1989, № 3. С. 51−61.

49. Булыгина Т. В., Шмелев А. Д. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики). М., 1997.

50. Булынина И. И. Семантические и словообразовательные факторы лексической сочетаемости русского глагола (На материале глаголов ЛСГ совместного перемещения субъекта иобъекта в пространстве). Автореф. дисс. канд. филол. наук. -Воронеж, 1995.

51. Буслаев Ф. И. Историческая грамматика русского языка. 2-е изд. М., 1863- 3-е изд. М., 1869- - М., 1959.

52. Ван Вейк Н. О происхождении, видов старославянского языка // Вопросы глагольного вида. М., 1962. С. 238−257.

53. Васильев Л. М. Семантика русского глагола: Учебное пособие для факультетов повышения квалификации. М.: Высшая школа, 1981.

54. Васильев Л. М. Значение и его отношение к системе языка. Уфа, 1985.

55. Васильев Л. М. Типы семантических полей по их структуре и способам репрезентации // Слово в системе и в тексте. -Новосибирск, 1988. С. 38−46.

56. Ваулина С. С. Эволюция средств выражения модальности в русском языке (Х1-ХУ11 вв.).: Дисс. докт. филол. наук. -Калининград, 1990.

57. Ваулина С. С. Языковая модальность как функционально -семантическая категория (диахронический аспект) / Учебн. пос. по спецкурсу. Калининград, 1993.

58. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1997.

59. Вейнрейх У. Опыт семантической теории // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1981. Вып. X. С. 90−120.

60. Вепрева И. Т., Говорова И. П. О функциональной эквивалентности лексических и морфемных единиц (на материале префиксальных глаголов различных ЛСГ) // Классы слов в функциональном аспекте. Свердловск, 1986. С. 128−136.

61. Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. 4-е изд., пер. и доп. М., 1990.

62. Виноградов В. В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). М. -Л., 1947- 3-е изд., испр.: М., 1986.

63. Виноградов В. В. Типы лексического значения слова // Вопросы языкознания, 1953. № 5. С. 3−29.

64. Виноградов В. В. О взаимодействии лексико-семанти-ческих уровней с грамматическими в структуре языка // Мысли о современном русском языке. М.: Просвещение, 1969. С. 5−23.

65. Виноградов В. В. Избранные труды. История русского литературного языка. М., 1978.

66. Виноградова Т. М. Национальный образ мира и идентификация личности // Уч. зап. Казанского гос. университета. Т. 135. & laquo-Языковая семантика и образ мира& raquo-. Казань: УНИПРЕСС, 1998. С. 157−162.

67. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. Пер. с нем. М., 1958.

68. Воробьев В. В. Лингвокультурологическая парадигма личности. М., 1996.

69. Востоков А. Х. Русская грамматика. 3-е изд. СПб., 1838.

70. Всеволодова М. В., Владимирский Е. Ю. Способы выражения пространственных отношений в современном русском языке. М.: Русский язык, 1982.

71. Гайсина P.M. Лексико-семантическое поле глаголов отношения в современном русском языке. Саратов: Изд-во СГУ, 1981.

72. Гак В. Г. К проблеме семантической синтагматики // Проблемы структурной лингвистики. М.: Наука, 1972. С. 367 395.

73. Гак В. Г. Сопоставительная лексикология. М.: Международные отношения, 1977.

74. Гак В. Г. Языковые преобразования. М.: Школа & laquo-Языки русской культуры& raquo-, 1998.

75. Гасанова P.O. Специфика развития переносных значенийу глаголов движения в языках разного типа // Функционированиеязыковых единиц в разных формах речи. Саратов, 1995. С. 49. г '53.

76. Гачев Г. Д. Европейские образы пространства и времени // Культура, человек и картина мира. М., 1987. С. 198−227.

77. Гачев Г. Д. Наука и национальные культуры (гуманитарный комментарий к естествознанию). Ростов-на-Дону, 1992.

78. Гачев Г. Д. Национальные образы мира. Космо Психо -Логос. — М.: ИГ & laquo-Прогресс»- - & laquo-Культура»-, 1995.

79. Гольдин В. Е. Речь и этикет. М., 1983.

80. Горбань О. А. Системные отношения бесприставочных глаголов движения в древнерусском книжном языке: Автореф. дис. канд. филол. наук. Воронеж, 1989. V

81. Грамматика русского языка. М.: Йзд-во АН СССР, 1952. Т.1. — Т.2.

82. Грамматика русского языка. М.: Изд-во АН СССР, 1960. — T.l. Т.2.

83. Грамматика русского языка: В 2 т. / Главный ред. Н. Ю. Шведова. Т. 1. М., 1980.

84. Греч Н. И. Практическая русская грамматика. СПб. ,

85. Грин Н. В. Глаголы движения, сочетающиеся с абстрактными существительными в роли подлежащего // Вестник ЛГУ. Сер.: История языка, литература. Л., 1994. — 11 с. Рук. деп. в ИНИОН АН СССР № 44 601 от 21. 05. 1991.

86. Гулыга Е. В., Розен Е. В. Новое и старое в лексике и грамматике немецкого языка. Л., 1977.

87. Гулыга Е. В., Шендельс Е. И. Грамматико-лексические поля. М.: Просвещение, 1969.

88. Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. -М.: Прогресс, 1984.

89. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера земли. Л., 1989..

90. Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М.: Искусство, 1984.

91. Гухман М. М. Понятийные категории, языковые универсалии и типология // Вопросы языкознания, 1985, № 3. С. 3−12.

92. Девкин В. Д. Немецкая разговорная речь: Синтаксис и лексика. М.: Международные отношения, 1979.

93. Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация: Пер. с англ. М.: Прогресс, 1989.

94. Денисов П. Н. Лексика русского языка и принципы ее описания. М.: Русский язык, 1980.

95. Дмитриева Н. В. Возможности модификации русских глаголов перемещения по параметру & laquo-направление»- // Вестник Московского университета. Сер. Филология. 1990, № 3. С. 48−57.

96. Долгих Н. Г. Теория семантического поля на современном этапе развития семасиологии // НДВШ. Филологические науки, 1973, № 1. С. 89−93.

97. Достал А. Каково было видовое значение глагольных основ в праславянском языке? // Вопросы глагольного вида. М., 1962. С. 276−279.

98. Дридзе Т. М. Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации. Проблемы семиосоциопсихологии. -М., 1984.

99. Ду Гуньчжи. Семантика глаголов вращательного движения в современном русском литературном языке. М.: Изд-во МГУ, 1995.

100. Дударева В. Н. Пространственные обстоятельства при немецких глаголах с комплексом сем & laquo-движение»- и & laquo-местопребывание»- // Лингвистические исследования. Л., 1989. С. 40−47.

101. Есперсен О. Философия грамматики. М., 1958.

102. Живов В. М. Лингвистические теории и языковая практика в истории русского литературного языка восемнадцатого века: Автореф. дисс. докт. филол. наук. М., 1992.

103. Жирмунский В. М. О синхронии и диахронии в языкознании // Вопросы языкознания, 1958, № 5. С. 43−52.

104. Жолковский А. К. Лексика целесообразной деятельности // Машинный перевод и прикладная лингвистика. М., 1964. Вып. 8. С. 25−37.

105. Жукова Т. В. К вопросу об определении в парадигматическом аспекте слов с наиболее общими лексическими значениями // Вопросы языкознания, 1987. № 2. С. 85−95.

106. Зарайская H.B. Номинациональные потенции приставочных производных от НП-глаголов движения в современном немецком языке // Номинация и словообразование (Немецкий язык). Калинин, 1989. С. 45−52.

107. Захаренко И. В. Прецедентные высказывания и их функционирование в тексте // Лингвокогнитивные проблемы межкультурной коммуникации. М., 1997. С. 92−99.

108. Звегинцев В. А. О языковых моделях мира // Вопросы философии. Ереван, 1988. С. 268−276.

109. Зинченко В. И. Пространственный адвербиальный комплекс при немецких глаголах субъектного передвижения // Языковые единицы в парадигматике и синтагматике. Днепропетровск, 1990. С. 36−41.

110. Злобин А. Н. Глаголы передвижения в немецком и английском языках (Синхронно-диахронное исследование): Автореф. дисс. канд. филол. наук. Н. Новгород, 1993.

111. Золотова Г. А. Синтаксические основания коммуникативной лингвистики // Вопросы языкознания, 1988, № 4. С. 52−69.

112. Ибрагимова В. Л. Лексико-семантический класс глаголов перемещения в русском языке // Исследования по семантике. -Уфа, 1980.

113. Ибрагимова В. Л. К вопросу о строении лекеико-семан-тических групп (на материале глаголов перемещения и пространственного положения) // Исследования по семантике. -Уфа, 1988. С. 63−67.

114. Ибрагимова В. Л. Словообразовательные отношения в л ексико-семантической группе глаголов пространственной локализации // Типы языковых парадигм. Свердловск, 1990. С. 64−70.

115. Ибрахимов С. Семантический и синтаксический анализ русских глаголов однонаправленного и разнонаправленного движения (в сопоставлении со словами, обозначающими движение в таджикском языке). М., 1983.

116. Иванов Вяч. Вс. Взаимоотношение динамического исследования эволюции языка, текста и культуры // Известия РАН. Серия лит. и языка. 1982. Т. 41. № 5. С. 406−419.

117. Иванов Вяч. Вс. О языке как модели мира // Интеллектуальные процессы и их моделирование. М., 1987. С. 142−153.

118. Иоанесян Е. Р. Понятие перспективы в семантическом описании глаголов движения. // Вопросы языкознания, 1990, № 1. С. 128−132.

119. Исаченко A.B. Грамматический строй русского языка в сопоставлении с словацким: Морфология. 4. IL — Братислава: Изд-во Словацкой А Н, 1960.

120. Карасик В. И. Язык социального статуса: Монография. -М.: Ин-т языкознания РАН, Волгогр. гос. пед. ин-т, 1992.

121. Карасик В. И. Структура институционального дискурса // Проблемы речевой коммуникации. Межвуз. сб. науч. тр. -Саратов: Изд-во Сарат. гос. ун-та, 2000. С. 25−33.

122. Караулов Ю. Н. Структура лексико-семантического поля // НДВШ. Филологические науки, 1972, № 1. С. 57−68.

123. Караулов Ю. Н. Лингвистическое конструирование и тезаурус литературного языка. М.: Наука, 1981.

124. Караулов Ю Н. Русский язык и языковая личность. -М.: Наука, 1987.

125. Караулов Ю. Н. Русская языковая личность и задачи ее изучения // Язык и личность. М., 1989. С. 3−8.

126. Категория определенности неопределенности в славянских и балканских языках. — М., 1979.

127. Кауль М. Р. Методика дешифровки категориальных отношений в синтаксических моделях // 1 Семантика и сопоставительная типология. М., 1993. С. 38−44.

128. Кацнельсон С. Д. Речемыслительные процессы // Вопросы языкознания, 1984, № 4. С. 3−12.

129. Кацнельсон С. Д. Заметки по словообразованию и синтаксису немецких глаголов движения // Изв. РАН. Сер. лит-ра и язык, 1991. Т. 50, № 2. С. 167−180.

130. Кибардина С. М. Одновалентные глаголы и их семантические типы в современном немецком языке: Дисс. канд. филол. наук. Л., 1976.

131. Кильдибекова Т. А. Функционально-грамматическая категория каузативности в русском языке // Исследования по семантике. Уфа, 1984. С. 8−19.

132. Клеопатрова Л. Ф. Компонентный анализ глаголов отделения // Классы глаголов и их взаимодействие. Свердловск, 1979.

133. Клименко Л. П. Историческое изучение лексической системы русского языка как проблема синхронного среза в диахронии // Эволюция и предыстория русского языкового строя. Горький, 1981. С. 28−37.

134. Клименко Л. П. К типологии семантической структуры полисемичных глаголов в древнерусском языке // Семантика слова в истории русского и древнерусского языков. Горький, 1989. С. 20−26.

135. Клименко Л. П. Лексико-семантическая система древнерусского глагола и ее отражение в памятниках письменности XI—XIV вв. Учебное пособие. Горький, 1990.

136. Кнабе Г. С. Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре античного Рима. М., 1993.

137. Кобозева И. М. Немец, англичанин, француз и русский: выявление стереотипов национальных характеров через анализ коннотаций этнонимов // Вестник Московского ун-та. Сер. 9. Филология, 1995, № 5. С. 102−116.

138. Колшанский Г. В. Соотношение субъективных и объективных факторов в языке. М.: Наука, 1975.

139. Колшанский Г. В. Коммуникативная грамматика и лингвистическая интерпретация категорий субъекта и предиката // Известия А Н СССР. Серия лит. и языка, 1979, № 4. С. 318−322.

140. Колшанский Г. В. Объективная картина мира в познании и языке. М., 1990.

141. Комиссаров В. Н. Слово о переводе. М.: Международные отношения, 1973.

142. Кондратьева Г. Н. Обобщенность как структурно-семантическая категория в современном русском языке: Автореф. дисс. докт. филол. наук. М., 1994.

143. Косериу Э. Синхрония, диахрония и история. Проблемы языкового понимания // Новое в лингвистике. Вып. III. -М., 1963. С. 143 — 346.

144. Костомаров В. Г. Русский язык на газетной полосе. М.: Изд-во Московского ун-та, 1971.

145. Костомаров В. Г. Язык и культура. М., 1990.

146. Костомаров В. Г., Бурвикова Н. Д. Как тесты становятся прецедентными // Русский язык за рубежом. 1994, № 1. С. 73−76.

147. Кошелев Н. Д. Об основаниях языковой классификации движений, задаваемой глаголами движения // Семиотика и информатика. М., 1989. Вып. 29. С. 177−200.

148. Кошмидер Э. Очерк науки о видах польского глагола: опыт синтеза // Вопросы глагольного вида. М.: Изд-во

149. Иностранной литературы, 1962. С. 382−394.

150. Кравченко A.B. Язык и восприятие. Когнитивные аспекты языковой категоризации. Иркутск: Изд-во ИГУ, 1996.

151. Кравченко A.B. Когнитивные структуры пространства и времени в естественном языке // Изв. РАН, Сер. лит-ры и языка. Т. 55. № 3, 1996а. С. 1−22.

152. Красных В. В. О чем не говорит & laquo-человек говорящий& raquo-? (К вопросу о некоторых лингвокогнитивных аспектах коммуникации // Лингвокогнитивные проблемы межкультурной коммуникации. М., 1997. С. 81−91.

153. Кругляков В. А. Пространство и время & laquo-человека культуры& raquo- // Культура, человек и картина мира. М., 1987. С. 167 197.

154. Кубрякова Е. С. Типы языковых значений. Семантика производного слова. М.: Наука, 1981.

155. Кубрякова Е. С. Лексикализация грамматики: пути и последствия // Язык система. Язык — текст. Язык -способность. К 60-летию члена-корреспондента РАН Юрия Николаевича Караулова. — М., 1995. С. 16−24.

156. Кубрякова Е. С. Язык пространства и пространство языка (к постановке проблемы) // Известия А Н. Серия литературы и языка. 1997. Т. 56, № 3. С. 22−31.

157. Кузнецова Э. В. Русская лексика как система. -Свердловск, 1980.

158. Кузнецова Э. В. Язык в свете системного подхода. Учебное пособие. Свердловск, 1983.

159. Кузнецова Э. В. Введение // Лексико-семантические группы русских глаголов. Иркутск, 1989. — С. 3−9.

160. Курилович Е. Происхождение славянских глагольных видов // Вопросы глагольного вида. М.: Изд-во иностранной литературы, 1962. С. 258−264.

161. Лапинская И. П. К характеристике парных глаголов движения в современном русском языке // Русский глагол в сопоставительном освещении. Саратов, 1984. С. 52−59.

162. Ларин Б. А. Лекции по истории русского литературного языка (X середина XVII в.). — М., 1975.

163. Ларин Б. А. История русского языка и общее языкознания (Избранные работы). М.: Просвещение, 1977.

164. Лексико-семантические группы русских глаголов. Учебный словарь-справочник / Под общ. ред. Т. В. Матвеевой. -Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1988.

165. Лебедева Н. Ю. Пропозициональные структуры глаголов пространственной локализации // Культура отечества: прошлое, настоящее, будущее. Томск, 1995. Вып. 4. С. 74−76.

166. Левицкий В. В. Типы лексических микросистем и критерии их разграничения // НДВШ. Филологические науки, 1988, № 5. С. 66−73.

167. Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1972.

168. Леонтьев А. Н. О путях исследования восприятия // Восприятие и действительность. М., 1976.

169. Лихачев Д. С. Из наблюдений над лексикой & laquo-Слова о полку Игореве& raquo- // Известия ОЛЯ АН СССР, 1949. Т. VIII. Вып. 6. С. 551−554.

170. Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л.: Художественная литература, 1971.

171. Лихачев Д. С. Концептосфера русского языка // Известия Академии Наук: Серия лит. и языка, 1993. Т. 52, № 1. С. 3−9.

172. Лихачев Д. С. Культура как целостная динамическая система // Вестник РАН, 1994. Т. 64, № 8. С. 721−725.

173. Ломов А. М. Очерки по русской аспектологии. Воронеж: Изд-во Вронеж. ун-та, 1977.

174. Лопушанская С. П. Очерки по истории глагольного формообразования в русском языке. Казань, 1967.

175. Лопушанская С. П. Основные тенденции эволюции простых претеритов в древнерусском книжном языке. Казань, 1975.

176. Лопушанская С. П. Грамматическое и лексическое в истории русского глагола // Семасиология и грамматика. -Тамбов, 1977. С. 74−76.

177. Лопушанская С. П. Исторические изменения в составе русской глагольной лексики // Русский глагол в сопоставительном освещении. Саратов, 1984. С. 3−9.

178. Лопушанская С. П. Парадигматические и синтагмати-че-ские отношения древнерусских бесприставочных глаголов движения // Русский глагол в сопоставительном освещении: Межвуз. научн. сборник. Саратов, 1987. С. 3 — 12.

179. Лопушанская С. П. Отражение древних конкретно-пространственных представлений в & laquo-Слове о полку Игореве& raquo- // Развитие частей речи в истории русского языка: Межвуз. сборник научн. трудов. Рига, 1988а. С. 73−78.

180. Лопушанская С. П. Изменение семантической структуры русских бесприставочных глаголов движения в процессе модуляции // Русский глагол (в сопоставительном освещении): Межвуз. сборник научн. трудов. Волгоград, 19 886. С. 5 — 19.

181. Лопушанская С. П. Развитие и функционирование древнерусского глагола. Волгоград: Изд-во ВПИ, 1990.

182. Лопушанская С. П. Комплексный анализ темпоральной системы древнерусского глагола // Материалы XI научной конференции профессорско-преподавательского состава (18−22 апреля 1994 года). Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1994. С. 241−245.

183. Лопушанская С. П. Семантическая модуляция как рече-мыслительный процесс // Вестник ВолГУ. Серия 2: Филология. Вып. 1. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1996. С. 6−13.

184. Лопушанская С. П. Разграничение старославянского и русского староцерковнославянского языков // Вестник ВолГУ. Сер. 2: Филология. Вып.2. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1997. С. 6 — 17.

185. Лопушанская С. П. Глаголы согласованных действий в различных стилях речевой коммуникации (на материале произведений и писем А.С. Пушкина) // Проблемы речевой коммуникации: Межвуз. сб. науч. трудов. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2000. С. 171−175.

186. Лопушанская С. П. Кирилло-мефодиевские традиции в России конца XX века // Научные школы Волгоградского государственного университета. Русский глагол. История и современное состояние / Отв. ред. С. П. Лопушанская. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2000а. С. 5−19.

187. Магомедова П. А. Функционально-семантический анализ глаголов перемещения в аварском и русском языках: Автореф. дисс. канд. филол. наук. Махачкала, 1993.

188. Майсак Т. А. Грамматикализация глаголов движения: опыт типологии // Вопросы языкознания, 2000, № 1. С. 10−32.

189. Маркарян Э. С. Очерки теории культуры. Ереван, 1969.

190. Маркарян Э. С. Культурная традиция и задача дифференциации ее общих и локальных проявлений // Методологические проблемы исследования этнических культур. -Ереван, 1978. С. 84−90.

191. Маркарян Э. С. Проблемы целостного исследования культуры в антропологии США // Этнология в США и Канаде. -М., 1989. С. 15−61.

192. Марковина И. Ю., Сорокин Ю. А. Способы элиминирования лакун // Текст как явление культуры. Новосибирск, 1989. С. 162−182.

193. Марковина И. Ю., Сорокин Ю. А. Национально-специфическое в межкультурной коммуникации // Текст как явление культуры. Новосибирск, 1989а. С. 71−102.

194. Маслов Ю. С. Вопросы глагольного вида в современном зарубежном языкознании // Вопросы глагольного вида. М., 1962. С. 7−32.

195. Маслов Ю. С. К основаниям социальной аспектологии // Проблемы современного теоретического и синхронно-описательного языкознания. Вып.1. JL, 1978. С. 4−44.

196. Маслов Ю. С. Очерки по аспектологии. Л.: Изд-во ЛГУ, 1984.

197. Махек В. О происхождении категории вида в славянских языках (резюме) // Славянская филология. III. М., 1958. С. 58−60.

198. Мейе А. Общеславянский язык. М.: Изд-во Иностранной литературы, 1951.

199. Мельчук И. А. Опыт теории лингвистических моделей & laquo-смысл ч& mdash-> текст& raquo-. М., 1974 / М.: Школа & laquo-Языки русской культуры& raquo-, 1999.

200. Милославский И. Г. Морфологические категории современного русского языка. М., 1981.

201. Минина М. А. Психолингвистический анализ семантики оценки (на материале глаголов движения): Автореф. дисс. канд. филол. наук. М., 1996.

202. Мировоззренческая культура личности: (философские проблемы формирования). Киев, 1986.

203. Митрофанова О. Д. Глагол в научной речи // Русский язык в школе, 1975, № 2. С. 80−86.

204. Михайлова О. А. Национально-культурная информация в толковом словаре // Русский язык в контексте культуры. -Екатеринбург, 1999. С. 42−54.

205. Московая Э. А. Семантические особенности глаголов перемещения // Сборник научных трудов Московского государственного педагогического института иностранных языков. Вып. 78. М., 1973. С. 168−185.

206. Муравьева Л. С. Глаголы движения в русском языке. Уч. пособие. М.: Русский язык, 1975.

207. Мыльников А. С. Язык культуры и вопросы изучения этнической специфики средств знаковой коммуникации // Этнографическое изучение знаковых средств культуры. Л., 1989-С. 39−48.

208. Научные школы Волгоградского государственного университета. Русский глагол. История и современное состояние / Отв. ред. С. П. Лопушанская. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2000.

209. Никитин М. В. Лексическое значение слова (структура и комбинаторика). М., 1983.

210. Никитина С. Е. Семантика термина & laquo-подлежащее»- в отечественных и европейских словарях лингвистических терминов (К вопросу о тезаурусном способе описания терминологии) // Известия А Н СССР. Серия лит. и языка, 1979, № 4. С. 361 367.

211. Николаев Г. А. Русское историческое словообразование: Теоретические проблемы. Казань, 1987.

212. Николаева Т. М. Системный характер семантических изменений // Ученые записки Казанского госуниверситета. Т. 135.

213. Языковая семантика и образ мира. Казань: Унипресс, 1998. С. 103−110.

214. Общее языкознание. Внутренняя структура языка. М.: Наука, 1972.

215. Овсянико-Куликовский Д. Н. Синтаксис русского языка.- СПб., 1902.

216. Пан Н. С. К сопоставительному исследованию сочетаемости глаголов движения с субъектными субстантивами в немецком и русском языках // Сравнительное изучение языков и сопоставительная интерференция. Алма-Ата, 1989. С. 128−131.

217. Панкина М. Ф. Значение иллюзорного движения у глаголов передвижения в русском и немецком языках. Воронеж: Воронеж, лесотех. ин-т, 1989. — 8 с. Рук. деп. в ИНИОН АН СССР № 40 983 от 06. 02. 1990.

218. Панкина М. Ф., Попова З. Д. Типы семантической сочетаемости русских глаголов самостоятельного перемещения // Семантика языковых единиц: Материалы 3-й межвуз. науч. -практ. конференции. М., 1993. 4.2. С. 45−48.

219. Панфилов В. З. Гносеологические аспекты философских проблем языкознания. М.: Наука, 1982.

220. Парахонский Б. А. Язык культуры и генезис знания (Ценностно-коммуникативный аспект): Автореф. дисс. д-ра философ, наук. Киев, 1989.

221. Пастухова Л. Б. Семантические свойства глаголов движения в тексте: Автореф. дис. канд. филол. наук. Л., 1983.

222. Пауль Г. Принципы истории языка. М.: Изд-во Иностранной литературы, 1960.

223. Переход О. Б. Глаголы быстрого типа движения в белорусском и русском языках // Единицы языка и речи: структура, семантика, функции. Тула, 1993. С. 279−297. — Рук. деп. в ИНИОН РАН № 48 195 от 22. 06. 1993.

224. Пете И. Имеют ли парные глаголы движения видовую пару? // Acta Univ. Szegediensia de Attila Jozsef nonunatal. Sect. ling. Diss. Slavicae. Szeged, 1994. Nr. 23. С. 7−12.

225. Петров M.K. Язык, знак, культура. М., 1991.

226. Полевые структуры в системе языка. Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1989.

227. Попова З. Д., Стернин И. А. Лексическая система языка. Воронеж: изд-во ВГУ, 1984.

228. Попова З. Д., Стернин И. А., Беляева Е. И. Введение // Полевые структуры в системе языка. Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1989. С. 3−9.

229. Постовалова В. И. Картина мира в жизнедеятельности человека // Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира / Под ред. Б. А. Серебренникова. М., 1986. С. 8−69.

230. Потебня A.A. Из записок по русской грамматике. Т. III. Воронеж, 1874- - М.: Учпедгиз, 1958.

231. Потебня A.A. Мысль и язык. Харьков, 1913.

232. Потебня A.A. Из записок по русской грамматике. Т. IV. Вып. II / Глагол. М., 1977.

233. Почепцов О. Г. Языковая ментальность: способ представления мира // Вопросы языкознания, 1990, № 6. С. 110−122.

234. Прохоров Ю. Е. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев. М., 1997.

235. Рахманкулова И. -Э.С. Модели предложения и семантика глаголов в диахронии // Вопросы языкознания, 1999, № 5. С. 56−63.

236. Розен Е. В. Новое в лексике немецкого языка. М., 1971.

237. Розен Е. В. Немецкая лексика: история и современность. М.: Высшая школа, 1991.

238. Розина Р. И. О некоторых производных значениях глаголов перемещения в русском языке // Московский лингвистический журнал. М., 1996, № 2. С. 352−360.

239. Рудяков А. Н. Смысл и ценность // Исследования по семантике. Уфа, 1988. С. 17−24.

240. Ручкина В. Г. Сопоставительные исследования английских и немецких глаголов движения: Монография. Магнитогорск: Магнитог. гос. тех ун-т, 1999.

241. Саевич С. Т. Локативно-валентные глаголы в системе средств выражения и пространственных отношений в современном русском языке: Автореф. дисс. канд. филол. наук. Л., 1986.

242. Сайкиева С. М. Глаголы движения как лексико-грамма-тическая категория // Русское языкознание. Вып.1. Отв. Ред. A.A. Махмудов. Алма-Ата, 1969. С. 200−214.

243. Сайкиева С. М. Глаголы движения-перемещения в современном русском языке: Автореф. дис. канд. филол. наук. -Алма-Ата, 1970.

244. Салимовский В. А. Употребление глаголов в функциональных стилях русской письменной речи // Проблемы функционирования языка и специфики речевых разновидностей. Пермь, 1985. С. 54−69.

245. Селиверстова О. Н. Компонентный анализ многозначных слов. На материале некоторых русских глаголов. М.: Наука, 1975.

246. Сергеева H.H. Об оппозиции «направленности"-"нена-правленности» в сфере глаголов движения // Русское языкознание. Вып. 3. Алма-Ата, 1975. С. 97−101.

247. Сергеева Т. Д. К вопросу о транзитивации глаголов движения // Вопросы языкознания и сибирской диалектологии. Вып. 7. -Томск, 1977. С. 39−44.

248. Серебренников Б. А. О материалистическом подходе к явлениям языка. М.: Наука, 1983.

249. Серио П. В поисках четвертой парадигмы // Философия языка: в границах и вне границ. I. Харьков, 1993.

250. Силина В. В. История категории глагольного вида // Историческая грамматика русского языка. Морфология. Глагол. / Отв. ред. P.M. Аванесов. М., 1982. С. 158−279.

251. Слесарева И. П. Проблемы описания и преподавания русской лексики. М.: Русский язык, 1980.

252. Слюсарева H.A. О семантической и функциональной сторонах языковых явлений // Теория языка. Методы его исследования и преподавания: К 100-летию со дня рождения Льва Владимировича Щербы. Л., 1981. С. 243−249.

253. Слюсарева H.A. Проблемы функциональной морфологии современного английского языка. М.: Наука, 1985.

254. Сиротинина О. Б. Лекции по синтаксису русского языка. М.: Высшая школа, 1980.

255. Сиротинина О. Б. Человек и его язык // Вопросы стилистики. Вып. 26. Саратов: Изд-во СГУ, 1996. — С. 3−8.

256. Сметанина E.H. О функционировании начинательности глаголов движения в русском и польском языках // Художественная речь. Самара, 1992. С. 153−157.

257. Смирницкий А. И. Лексическое и грамматическое в слове // Вопросы грамматического строя. М., 1955. С. 11−53.

258. Смолина К. П. Компонентный анализ и семантическая реконструкция в истории слов // Вопросы языкознания, 1986, № 4. С. 97−105.

259. Солнцев Ю. С. Язык как системно-структурное образование. М., 1977.

260. Сорокин П. И. Человек, цивилизация, общество. М.: Политиздат, 1992.

261. Сорокин Ю. А. Лакуны как сигналы специфики лингво-культурной общности // Аспекты изучения текста. М., 1981. С. 93−101.

262. Сорокин Ю. А., Марковина И. Ю. Опыт систематизации лингвистических и культуроведческих лакун. Методологические и методические аспекты // Лексические единицы и организация структуры литературного текста. Сб. науч. трудов. Калинин, 1983. С. 35−52.

263. Сорокин Ю. А., Марковина И. Ю, Понятие & laquo-чужой»- в языковом и культурном контексте // Язык: этнокультурный и прагматический аспекты: Сб. науч. тр. Днепропетровск: Изд-во Днепропетровск, ун-та, 1988. С. 4−10.

264. Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М. ,

265. Срезневский И. И. Материалы для Словаря древнерусского языка по письменным памятникам. СПб., т. I, 1893- т. II, 1895- т. III, 1904.

266. Ст

Заполнить форму текущей работой